Джордан взяла совок и смела в него остатки оберегов. Половина ее старых защитных талисманов сломалась от магии Пламени, когда нападавшие пытались войти, и по всему бару валялись осколки, зола, пыль и обгоревшие куски металла. Как бы она ни была измотана, Джордан не хотела бросать уборку. Однообразный шорох щетки, скребущей по полу, монотонные движения метлой освобождали ее от трудных мыслей. Потом выспится. Сейчас важно понять, что нужно Пламени.

Джордан двигалась между столиками, крепко сжимая в руках метлу. Что планирует Пламя? Что знает об этом Лед? Ведь когда он узнает об этом, он явится разнюхивать, тоже попытается получить доступ к слиянию. Семья Джордан владела этим домом десятилетиями, и сама Джордан всегда говорила, что превратила его в бар исключительно для себя, для личного доступа к магии: ведьме-отступнице пригодится любой дополнительный доход. Но в действительности она устроилась здесь, чтобы держать их подальше от слияния. Пламя. Да и Лед тоже.

Они считали себя противоположностями, Пламя и Лед. Враги всегда так думают. Советы и Запад — то же самое. Они смотрели друг на друга и видели чудовищ, смотрели на себя и видели людей. Но Джордан держалась в стороне, а потому знала, что и те, и другие одновременно и чудовища, и люди — добро и зло сплелись вместе. Они были злодеями и героями только в собственных глазах.

Джордан подметала все более яростно, пыль летала клубами. Волшебница чувствовала, как силовые линии гудят под ее ногами, и вспоминала, как впервые ощутила мощь такой линии. Она была маленькой девочкой, жила в большом доме в центре Тегерана. Во дворе росли светолюбивые растения, доме был полон слуг, горничная приносила ей розовую воду с кубиками льда в знойные полдни. Родители Джордан были влиятельными людьми и имели влиятельных друзей. Она редко их видела. Но как-то вечером горничная нарядила Джордан в шелковое платье и сказала, что девочка отправится куда-то с матерью.

Силовая линия находилась в пустыне, шла параллельно городу. Будто бы свет звезд оседал на коже Джордан — серебристое, дрожащее покалывание. Мать присела возле нее и тихонько произнесла с той же интонацией, которую Джордан позже использовала в собственных заклинаниях и песнопениях: «Это наследие нашей семьи».

Джордан тогда этого не понимала, она думала, что мама говорит про странную покалывающую энергию. Однако позже осознала, что в действительности мать имела в виду нейтралитет. Ее семья полагала, что оставаться между враждующими сторонами — самая честная, благородная позиция. Они творили лучшую магию.