- Понял. Давай сюда эту дрянь, я буду твоим биореактором.

- Но...

- Смотри.

Тихий щелчок - и в стылом воздухе задрожал огонек зажигалки, как лепесток ромашки на ветру. Никотин сжал левую руку в кулак и поднес к лицу Термита. Тот мгновение помедлил, а потом потянул вниз рукав куртки и рубашки. Запястье плотно облегал массивный браслет из серебристого пластика.

- Инсулиновый браслет, - сказал Термит. - Внутри есть резервуар для препарата и микрошприц, плюс датчики.

- Именно. Мне давно пришла в голову эта идея. Электронику я всю распотрошил и оставил только таймер. Запрограммировал его на инъекцию каждые полчаса.

- В организме все равно будут накапливаться частицы матрицы. Я даже не знаю, к чему это может привести.

- Вот и узнаешь.

- Это может быть опасно для жизни.

- Не более, чем передозировка свинца. Давай быстрее, ребята ждут.

Полуощупью Термит нашел в рюкзаке пенал со шприцами. Никотин светил ему зажигалкой и в то же время заслонял спиной от любопытных, когда иглы, одна за другой, вонзались в серебристое покрытие и пробивали его до полости резервуара.

"Если его схватят, он выдаст меня. Феды узнают мое имя, узнают, как я выгляжу. Возможно, пройдет время, прежде чем они раскопают мою связь с синдикатом, но рано или поздно они раскопают. Это уже не столь важно, время акции приближается. Но мне было бы куда легче, если б феды еще не знали, кто такой Охотник".

Несмотря на все эти мысли, на Термита накатило странное равнодушие к собственной судьбе. Он ничуть не волновался. "Войд" и Мордред кинули ему вызов, и он собирался поднять перчатку, невзирая на доводы благоразумия.

Никотин достал правой рукой телефон и нажал кнопку вызова.

- Подгоняй коней, - сказал он громко, так, что и парни во дворе могли слышать. - На Тимирязевскую, да.

После столь короткого разговора Ник бросил телефон в карман, спустил рукав назад на браслет и достал пачку "Лаки Дог". Термита подмывало задать ему множество вопросов, но он промолчал. Взял предложенную сигарету.

Где-то далеко лаяли собаки. Серая струйка никотинового дымка таяла в ночной темноте, но кончик сигареты все время горел багровым - даже когда Термит не затягивался, ветер раздувал табак.

"Это неправильно. Еще тогда в университете Тройка говорил, что нет ничего глупее, чем курить на ветру. Потому что тогда сигарета тлеет быстрее, чем успеваешь затягиваться, и, выходит, вместо тебя курит воздух".

Он взял окурок в пальцы, совно свечку, и смотрел, как ветер сдувает с раскаленного кончика частички пепла. Почему-то теперь вспомнив Тройку, Термит почувствовал лишь ностальгическую теплоту. И университет, и комната в заброшенной многоэтажке казались одинаково далекими.