– Сейчас да. Но я Соломон.

Дора подошла вплотную, придирчиво осмотрела лицо гостя.

– Залысины, тщательно замазанная щетина, да, ты Соломон. А как Симона поживает?

– Она давным-давно уехала из города. Сначала в Омск, а потом, кто знает… Мы не видимся. Но сестра всегда рядом со мной. Люди, которым ампутируют руку или ногу, испытывают фантомные боли. Им кажется, что отрезанные конечности ноют, напоминая о себе. А у меня фантомная близость с моим сиамским близнецом, с которым нас разделила судьба.

– Почему она уехала?

– Она запуталась. Жить, как раньше, не хотела, а как по-другому – не знала. Надеюсь, нашла себя где-то… в чем-то… с кем-то.

– Мне жаль, что так все вышло. Я думала, вы никогда не расстанетесь. Я в вас верила, ребята.

– А где вы пропадали столько лет? В Питере, как я слышал?

– Там я пробыла всего полгода. Потом вернулась домой. И через восемь месяцев уехала вновь. Моталась. Наверное, как твоя сестра, искала себя где-то, в чем-то, с кем-то.

– Не получилось?

– Наоборот. Я поняла, что зря бежала. Надо было оставаться и искать себя… в себе.

Они, как и в первый раз, говорили недолго, но все слова, произнесенные и Дорой, и Соломоном, были важны и близки сердцу.

Прощаясь, Беркович с Эленберг не обменялись контактами. Никто не хотел нарушать свое одиночество если не дружбой, то приятельскими отношениями. Но иногда Симона заглядывала в кабинет к Доре на пять-десять минут. Сделала она это и в тот вечер, когда госпожа Эленберг погибла…

Так что свидетель, который доложил старшему оперу Баху об этом, не соврал.

…Соломон начал вспоминать свой визит к Доре, но запнулся о ствол поваленного дерева и чуть не рухнул. «Надо быть внимательнее, – отчитал он себя. – Это вам не городской тротуар, а проселочная… даже не дорога… тропка!»

Он достал телефон и осветил путь. Ага, уже до деревни дошел. Впереди избушка покосившаяся. Брошенная. Но за ней дома жилые. Но ни в одном свет не горит – деревенские спать рано ложатся.

Соломон остановился, чтобы попить. Как будто снова позади звук раздался. То ли ветка треснула, то ли белка пронеслась по сосне. Они тут водились. Мелкие, серые, а не рыжие. А шустрые! Протянешь ей орешек или сухарик, цапнет, тут же унесется в траву. И вот уже лишь хвост среди листьев мелькает…

Опустошив бутылку, Соломон двинулся дальше. Прилично похолодало, и он шел очень быстро. До ИХ места в итоге добрался за десять минут. Бросив рюкзак на землю, Соломон двинулся к сосне, под которой лежала сестра.

Он не думал, что выйдет сухим из воды. Труп могли найти. Да, тут мало кто ходит, но все же место не на краю вселенной. И если бы дожди подмыли корни или крупные животные разрыли бы могилу… То на останки кто-то наткнулся бы.