Юля получила за дружескую беседу бутылку «Буратино» бесплатно. Они попрощались с фуражиром. Дед Трофим чмокнул воздух, бросил короткое: «Но!» — и натянул вожжи. Заскрипев, телега покатила прочь.

Они двинули пешком обратно в лагерь.

— Средневековье, — пробурчал Георгий.

— Зря ты. Они живут в своем мире сказок и загадок, — заступилась за старого фуражира Юля.

— Вот я и говорю: средневековье, — опять пробурчал тот. — Причем раннее.

4

После обеда началось знакомство археологов с культурным слоем Черного городища. Когда-то вокруг древнего поселения прокопали глубокую траншею, и с каждым годом границы городища стали сужаться. Новые археологические экспедиции вгрызались в гигантский квадрат земли, продвигаясь к каменистой горе в центре, покрытой земляным слоем. Ничего нельзя было упустить! Под ногами должен был оставаться «материк», так археологи называли природную твердь, никогда прежде не обживаемую людьми. В те времена археологи еще не знали, что в глубине горы стоит идол, только предполагали, что у горы существует сакральное значение. Но какое? Квадрат Черного городища год за годом сужался, по пути археологи аккуратно откапывали черепки и косточки, изредка находили изъеденные коррозией наконечники стрел и ножи, натыкались на стены домов и могильников. Так нашли сотни сожженных скелетов. Затем старатели не вытерпели и прорыли еще одну траншею — и подобрались к горе. И стали обводить ее новой траншеей, пока не наткнулись на вход в пещеру и не обнаружили, что гора — это созданный природой языческий храм.

Каждой новой группе археологов хватало работы. Культурного слоя для разработки оставалось еще на долгие годы.

И вот, стоя после обеда на вершине горы со своими студентами, профессор Турчанинов сказал:

— Мы до сих пор не нашли ни одной могилы вождей этого племени. Я не исключаю, что именно вы, коллеги, именно ваша группа наконец-то раскопает подобную могилу. И могилу жреца, кстати. Но для этого вы должны работать не покладая рук. Слышите, Курочкин и Кащин? — обратился он к самым унылым и обессиленным своим студентам. — Слышите меня, бедолаги?

— Мы слышим! — слабо отозвался Курочкин.

— Внимаем каждому вашему слову! — бессильно простонал Кащин.

— Ждем работы! — взял эстафету Курочкин. — До седьмого пота!

Половина студентов, свидетелей этой душевной беседы, заржала.

— Это хорошо, — кивнул профессор Турчанинов. — Это вы молодцы, Курочкин и Кащин, что слышите и внимаете. Что ждете. И уже сегодня вам представится такая возможность — делом поддержать слово.

— Только мы одного боимся, Венедикт Венедиктович, — подал голос один из «бедолаг».