— Три женщины: бабка, мать и дочь.

— А мужчин у них больше не было? — спросила Юлия. — После этого ведьмака? Как они одни-то живут и почему?

— Ведьмак — разговор особый. Он им за хозяина был. Руководил ими. Ты — туда лети, ты — сюда. А ты — харч вари, из хвостов змеиных. Метлы им стругал, заговаривал.

— Ха! — выстрелил смешком Георгий.

— Чего ржешь-то, молодец?

— Да так.

— А-а, ну раз так, тогда ладно. Смех смехом, дочка, но иногда они за продуктами-то и в Раздорное приезжали. Ведьмы эти.

— Прилетали, в смысле? — решил поправить рассказчика Георгий. — На метлах?

— Эх ты, бестолковый. Ведьма — она ж не дура! Разве она днем на метлу сядет? Где учили тебя?

— В МГУ.

— То-то и оно, что «му да му». Днем ведьма в гости к тебе придет — ни шиша ты в ней не поймешь. Скажешь: баба и баба. Разве что глаз с прищуром. Ведьма должна ночи дождаться, чтобы ведьмой стать. А так бы их всех переловили давно. Днем ведьма за красну девку себя выдаст, а ночью в злую старуху обратится. Днем все выведает, а ночью к тебе в окошко влетит и заберет все, что дорого.

«А старику палец в рот не клади, — улыбалась про себя Юля. — На раз обставил трезвомыслящего умника».

— Один-ноль, — сказала Юля своему кавалеру. — И не в твою пользу, кстати. Значит, больше никаких мужчин у них не было?

— А что мужчины? Им, ведьмам, мужчина только на раз нужен. Если это обычный мужичонка. Попользовала его ведьма по мужской части, дабы зачать, а потом — в расход его.

— Как это — в расход? — удивилась Юля.

— Да так! — рассмеялся старик. — Так у них заведено. А потом могут русалкам отдать — опоить и в озеро бросить. А те-то похотливые! Развратницы они, русалки-то. Хоть и рыбы наполовину. — Старик довольно ловко обернулся и подмигнул Юле. — Так народ говорит, дочка!

Георгий застонал даже:

— Двадцать первый век на дворе, Трофим Силантьевич, слышали о том?

— А ты слышал старинную поговорку: за рекой живут нелюди? — ответил вопросом на вопрос разговорчивый старик.

— Представьте себе, слышал. Только это очень древняя поговорка. Языческая.