– Мистер Страйк, – приветствовал посетителя врач, низкорослый, хитроватый на вид мужчина, говоривший с заметным манчестерским акцентом. – Как добрались? Меня зовут Колин Хепворт. Мы говорили с вами по телефону. Знакомьтесь: моя коллега, Камила Мухаммад.

Страйк пожал руку женщине, чей синий брючный костюм напомнил ему полицейскую форму.

– Мы оба будем присутствовать при вашей беседе с Билли, – пояснила она. – Он только сходит в туалет. Билли с нетерпением ждет встречи. Предлагаю пройти в переговорную. Следуйте за мной.

Под зачарованными взглядами медсестер и санитарок она провела его мимо сестринского поста в небольшое помещение с четырьмя стульями и привинченным к полу столом. Стены оказались голыми, даром что нежно-розового цвета.

– Идеально, – сказал Страйк.

Эта комнатушка напоминала десятки допросных, которыми широко пользовался Страйк во время службы в военной полиции. Там на допросах тоже частенько присутствовали третьи стороны – как правило, адвокаты.

– Буквально пару слов до начала, – сказала Камила Мухаммад, плотно прикрывая дверь за Страйком, чтобы младший медперсонал не подслушивал. – Я не знаю: насколько вы осведомлены о состоянии Билли?

– От его брата я слышал, что у Билли шизоидное аффективное расстройство.

– Совершенно верно, – сказала она. – Он не раз прерывал курс лечения и в результате заработал полноценный эпизод психотического характера. В этом состоянии он, судя по всему, и явился к вам.

– Да, он был сильно возбужден. К тому же, глядя на него, можно было подумать, что спит он где придется.

– Это не исключено. Его брат сказал нам, что в таком состоянии он целую неделю где-то бродил. В настоящее время, как мы считаем, диагноз «психоз» можно снять. Но прежде он был актуален. Сейчас Билли все же содержится у нас в надзорной палате, поскольку мы не можем предсказать тот градус, при котором проявится его связь с реальностью. Довольно трудно составить точную картину психического состояния, если в ней присутствуют и параноидальные, и бредовые симптомы.

– Мы надеемся, что вы поможете нам отделить некоторые факты от вымысла, – добавил уроженец Манчестера. – С момента госпитализации по настоящее время вы для него – повторяющийся мотив… Он мечтает с вами поговорить куда больше, чем с любым из нас. Наряду с этим его преследует страх… страх… кары за признания, и опять же – нам трудно установить, обусловлен ли этот страх его заболеванием, или же действительно… э-э-э… существует конкретное лицо, которое внушает ему подлинный страх. Потому что, э-э-э…

Он колебался, тщательно выбирая слова. Страйк высказался так: