Произнося все это, Юля понимала, что ее слова пока еще не доходят до сознания Кати, но она свою миссию выполнила – вручила ей визитку.

* * *

В город Юля возвращалась, нарушая все Правила дорожного движения, – на огромной скорости, вспарывая туман желтым светом фар и прорываясь сквозь вязкую пелену и сотни тусклых автомобильных огней вперед, быстрее, к Наде, в чистый и уютный офис, где через стенку от приемной есть чудесная ванная комната с горячим душем, душистым мылом и даже халатами… И все это – идея Крымова. Он предупреждал, что в их работе случается всякое, а потому в агентстве должны быть созданы все условия для нормального существования, начиная с горячей воды и кончая горячей едой.

Уже стоя под душем и намыливаясь, Юля прониклась вдруг к Жене Крымову самыми нежными чувствами и даже простила ему Полину…

– Господи, Надюха, как же мне мало надо для полного счастья… – сказала она, выходя из ванной комнаты и кутаясь в длинный махровый халат.

– Такое впечатление, словно ты только что вернулась с городской помойки, где пыталась отыскать какую-нибудь особо важную улику… Что с тобой? У тебя проблемы? Что за патологическая тяга к чистоте? Тебя что, уже успели облить грязью? – Надя стояла на пороге приемной и смотрела на прислонившуюся к стене коридора ослабевшую от горячей воды Юлю.

Но Юля не успела ответить. В это мгновение в окне, в свете уличного фонаря, промелькнула чья-то тень, раздался грохот рухнувшего оконного стекла, затем несколько выстрелов, и Юля упала, инстинктивно прижимаясь к полу… Последнее, что она увидела, это быстро расплывающуюся на паркете лужицу ярко-красной, необычного, красивого оттенка крови…

* * *

Чайкин бинтовал ей плечо и говорил о том, как полезно для крови есть гранаты или пить красное вино.

– Ты бы еще посоветовал ей пить кровь новорожденных младенцев… – всхлипывая и шмыгая носом, говорила потрясенная всем происшедшим Надя. – Юлечка, какая же ты бледненькая… Господи, как хорошо, что они промахнулись…

– Щукина, не ной… – слабым голосом произнесла Юля, морщась от боли, потому что Чайкин в это время как раз надавил натянутым бинтом на рану. – И так тошно… Зато теперь я точно знаю, что мы на верном пути… И разным там Корниловым, Сазоновым и Сырцовым пусть будет стыдно…

– Может быть, добавишь, что если бы тебя пристрелили насмерть, то было бы еще лучше – это означало бы, что ты уже держала убийцу за руку…

– Но так оно и есть… Считай, что я покойница… Вот бы ко всему этому узнать – кто в меня стрелял?

– Тот, – говорил, сосредоточенно бинтуя, Чайкин, – кто видел, как ты подъехала сюда… Окно-то – вот оно, все, что происходит в коридоре, отлично просматривается… Я вообще не понимаю, как это вас до сих пор не перестреляли…