— Ну, ладно, чем могу быть полезен?

Мамин и Бочкин переглянулись.

— На работу не берут, — пояснил Михаил. — Как увидят наши документы, отрубают: «Мест нет». Вот и решили к вам обратиться, Андрей Захарович.

— Хорошо. Помогу. Только учтите: моральная ответственность за вас на моей партийной совести…

Майор встал, пожелал Мамину и Бочкину удачи.

— Спасибо, Андрей Захарович, — почти в один голос радостно ответили друзья, покидая кабинет.

Сергеев хорошо помнит эту встречу: серьезные лица Михаила и Николая, их остриженные головы…

Вскоре после нее Сергеев поручил старшему лейтенанту Ухову почаще бывать на заводе, интересоваться поведением Мамина и Бочкина и, если надо, оказывать им помощь советом и делом. Все шло хорошо. Парни работали в одном цехе, в одной смене, работали на совесть. Их перестали контролировать.

И вдруг… через два года… «руки в крови…»

Да, он, Сергеев, знает: недавно возвратился из заключения Буров. Пока не работает, сидит на шее родителей… Он мог понахальничать… Мамин, конечно, не врет, не в его характере. Но Мамин и Бочкин неправы. Придется возбуждать уголовное дело…

*

Красный уголок, где проходило собрание рабочих, переполнен. Как только старший лейтенант Ухов изложил суть дела, градом посыпались вопросы. Затем выслушали Мамина и Бочкина. Начались прения. Первым выступил молодой рабочий Саша Мякишев.

— Ясное дело, товарищи, — начал он. — Буров — закоренелый преступник. Мамин и Бочкин случайно влипли в его грязные делишки. Прошу следственные органы отдать их нам на поруки.

По другому начал свое выступление секретарь комсомольской организации Игорь Волгин:

— Скажите, пожалуйста, разве в нашем законе сказано, что уголовника можно бить? Не сказано. Разве этого не знают Мамин и Бочкин? Знают. Почему они распустили руки, затеяли драку? Кто им дал такое право? Закон? Нет. Они опозорили нас, товарищи…

Волгин окинул взглядом собравшихся, оценивая, какое впечатление произвела его речь, и мягко добавил:

— Можно, конечно, взять их на поруки.

Юрий Резниченко говорил медленно, но резко:

— Нечего здесь много судить-рядить. По-моему, Буров, Бочкин и Мамин — одного поля ягода. Хулиганов надо держать за решеткой, а не баюкать на руках общественности.

Красный уголок зашумел, как растревоженный улей. Список выступающих быстро пополнялся новыми фамилиями. Наконец, председатель собрания крикнул: