— Вы узнаете его? — до обидного буднично спросил судмедэксперт.

— Да, узнаю! — почти закричал Тимонин.— Это Никита Орлов, мой фронтовой друг!.. Слышите? Мой друг! Он спас мне жизнь! У него навылет пробита грудь немецкой пулей. Вы слышите, доктор? Эта пуля предназначалась мне!..

Толоконников промолчал. Борис тяжело поднялся на ноги, тихо произнес:

— Извините, доктор...— И закурил новую папиросу. Руки у него дрожали.

- Я вас понимаю,— вздохнул Толоконников. поправляя очки.

Подошел Байдалов.

— Доктор, помогите искать гильзу.

— Хорошо,— охотно согласился Толоконников.

Тимонин бросил окурок, поправил спадавший на лоб белокурый чуб.

— И я,— сказал он.— Что делать мне?

— Прежде всего собрать свои окурки,— строго ответил Байдалов.— На месте происшествия должны быть только следы преступников и ничего больше. Чтобы нам не путаться...

— Ясно.

Из кустов раздался звонкий голос Рыбочкина:

— Товарищ капитан, скорее сюда!

Когда Байдалов подошел, Саша, показывая пальцем на след машины, стал доказывать:

— Я вам категорически заявляю, что вот здесь была прорвана покрышка. Это точно...

Подошли Гаевой, участковый уполномоченный, понятые. Сашино предположение ни у кого не вызвало возражения. След автомашины, оттиснутый на траве, упирался в остро срубленный дубовый пенек. Вокруг была вытоптана большая площадка.

— Да, здесь меняли баллон,— сказал Гаевой.

«Как же так? — подумал Байдалов.— А ведь на серой «Победе» все баллоны целы...»

— А вот и гильза! — крикнул лейтенант Гигиев.