– Четыре раза приезжал потом, когда уже Евгения Васильевна к нам переселилась. Все перерыл, буквально… Кто ж мог подумать, что они – в пианино?

– Действительно, – согласился Максим Петрович, – кто бы мог… Ну, что ж, Яков Семеныч, теперь распишитесь. Вот тут… и тут…

И он, один за другим, стал подавать Малахину листы протокола.

Муратов выдвинул ящик стола, покопавшись там, извлек портсигар, и принялся перекладывать в него из новой пачки папиросы причем делал он это так бережно, старательно, как будто для него сейчас не было важнее и ответственнее задачи, как половчей, поаккуратней подсунуть эти папиросы под тесьмяную перемычку портсигарной крышки.

А Костя был занят своим делом.

Опустившись на корточки, он вытащил из-под шкафа закатившуюся туда малахинскую пуговицу, завернул ее в вырванный из записной книжки чистый листок и тщательно запрятал в бумажник…

Гребенюк Михаил На участке неспокойно.

Гребенюк Михаил

На участке неспокойно.

СЕРГЕЙ ГОЛИКОВ И ДРУГИЕ 1.

СЕРГЕЙ ГОЛИКОВ И ДРУГИЕ

1.

Женщине было лет шла по улице Янгишахара. На ней были старые черные полуботинки и такое же старое черное платье. Платье при каждом порыве ветра вздымалось и обнажало ее тонкие, худые ноги. Это ее раздражало, и она останавливалась на секунду-другую, поднимала вверх лицо и щурилась, глядя на вершины деревьев, уходящие в небо.

Дойдя до конца улицы, женщина постучала сучковатой палкой по тротуару, как бы проверяя, крепок ли асфальт, сокрушенно покачала головой и направилась к низкому продолговатому зданию, стоявшему в глубине небольшой площади.

На двери здания женщина зачем-то потрогала стеклянную дощечку, на которой темнели четкие, ровные слова: «Отдел милиции Янгишахарского горисполкома», погрозила кому-то палкой и, поднявшись на крыльцо, открыла дверь.

Ответственный дежурный отдела милиции младший лейтенант Лазиз Шаикрамов, увидев посетительницу, положил на подоконник книгу, которую только что читал, и быстро вышел из-за письменного стола, находящегося за невысокой деревянной перегородкой.

- Здравствуйте, Людмила Кузьминична, - склонился

Шаикрамов, по-восточному приложив руку к сердцу. Он был высок, строен, милицейская форма - темно-синие брюки с красными кантами и светлая голубая рубашка, на которой топорщились мягкие погоны, - очень шла ему.