— Петя еще спит, — сказала средних лет женщина в другом доме. — А что он, натворил что-нибудь?

Как назло — все не те и не те ответы. И вот возле зеленых широких ворот с узкой калиткой, окрашенной почему-то в другой цвет, прозвучал тонкий детский голосок:

— А я вас знаю, вы милиция.

— Наш дядя Петр тоже дома, а вот дядя галькин, он тоже Петр, что-то не ночевал, — прокричала девочка.

— А кто ты? — спросил удивленно Никулин.

— Я просто Галя. Я живу рядом, вот здесь, — она потянула Никулина за рукав, чтобы показать дом. — Я всех дядей, которых зовут Петр, на улице знаю…

Никулин вошел в маленький дворик, вымощенный гранитным булыжником, сквозь который выбивались сочные стебли лебеды. «Вот живут, — подумал Никулин, — никто и бурьян не косит — тишина».

Он постучал в маленькое полутемное окно. Никто не ответил. Решил постучать сильнее, и на этот раз никто не откликнулся.

— В другое, другое стучите, — сказала девочка. — Они, наверное, спят.

Из окна, отодвинув кружевную занавеску, выглянула заспанная женщина с матерчатыми папильотками на голове. Она еще не совсем проснулась и никак не могла понять, кто ее беспокоит. Однако, увидев на стучавшем погоны лейтенанта милиции, быстро задернула занавеску окна и через минуту стояла на улице, запахивая полы теплого мохнатого халата.

— Что случилось? — спросила она у Никулина. — Несчастье с Петром?..

— Нет, что вы, просто мы проверяем, нет ли у вас непрописанных жильцов.

— Ох, — вырвалось у женщины, — а я то думала, бог знает, что. Ведь он, злодей, третьи сутки не ночует дома.

— Муж?

— А кто же? Он, Скворцов Петр, законный, единственный, черт бы его побрал, — женщина засмеялась, а потом заплакала.

Никулин не знал, что делать.

— Вы успокойтесь, гражданка, все уладится. Ведь не сквозь землю же он провалился. Все уладится. А вы не помните, были у него наколки на руке?..

— Что б я-то не помнила! — воскликнула женщина. — Смерть там наколота — череп и кости.

— Он ведь не грузчик?

— Куда там ему грузить, когда он настолько хилый, что ящика с углем не поднимет.