За двадцать минут до прибытия 282-го Бодрызлов, выглянув из окна дежурной части, увидел, что к отделению подруливает желтый райотделовский «газик». Поигрывая поездными ключами, сержант повернулся к дежурному и, не скрывая иронии, произнес:

— Райотдел приехал! Будут са-а-ами поезд обрабатывать…

Старший лейтенант пожал плечами. Через полминуты в дежурную часть вбежал невысокий темнолицый казах — лейтенант из уголовного розыска РОВД по фамилии Алибаев. Торопливо поздоровавшись, он извлек из-за пазухи пачку фотоснимков размером 9 на 12, отделил больше половины и, вручив дежурному, предложил раздать сопровождающим и — хотя бы по два — передать на линейные пункты и посты. Старший лейтенант кивнул и тут же, отсчитав четыре штуки Бодрызлову, приказал:

— Одну себе, три отдашь в Турге…

— А где Желтов? — спросил инспектор из РОВД.

— У себя, — ответил дежурный, разглядывая снимок. С фотографии смотрел широкоплечий, аккуратно подстриженный мужчина в черной (или коричневой) кожаной куртке, из-под которой торчал воротник белой рубашки. На вид ему можно было дать сорок с небольшим. Левую бровь преступника пересекал короткий, хорошо различимый даже на этой неважной фотографии шрам. — Значит, Лидер… — сказал дежурный. — Побег из СИЗО. Редкий случай. В моей практике такая ориентировка впервые, чтобы из СИЗО… Значит, без оружия?..

— Собко считает, что нет: с оружием никогда не задерживался. Но мы с Шабалиным на эти вещи смотрим так: хрен его знает! Особо опасный рецидивист, в бегах и проходит по мехам. Ему терять почти что нечего. Поэтому соблюдать осторожность… — Алибаев то и дело поглядывал на большой хронометр, висевший на голой стене напротив стола дежурного. — Двести восемьдесят второй обрабатывать будете? — нетерпеливо спросил он наконец.

— Да вот, Бодрызлов, — ответил дежурный. — И он же будет сопровождать…

— Ну так идем, что ли? — поторопил Алибаев. — Там двое наших ждут на перроне. Времени-то…

— Времени-то еще семь минут, — неторопливо заталкивая пистолет в кобуру, ответил Бодрызлов. — Куда же спешить-то? Спешить нам абсолютно некуда… — Как всякий человек, связанный по службе или по работе с железной дорогой и ее не менее железным графиком, Бодрызлов знал, что минута — значительный промежуток времени, а уж семь минут — вообще неопределенно долгий срок: кажется, и дела-то такого не сыщется, которого нельзя сделать за семь минут. Между тем Алибаев расхаживал в дежурной части, словно тигр в клетке. — Поспешишь, — наставительно заметил сержант, застегивая кобуру, — людей насме… — Бодрызлов осекся: в дверях стоял заместитель по оперативной работе, временно исполняющий обязанности начальника линейного отделения.