Акперов сердито бросил трубку, схватился рукой за подбородок. Что же получается, черт возьми? Неужели, ошиблись?

Как всегда в тяжелую минуту, он подошел к окну. Это трудно объяснить, но стоило ему увидеть деловитый поток людей, услышать шум города, и на душе легчало.

Скрипнула дверь. Акперов обернулся, мрачно глянул на Агавелова.

— Можно было бы позвонить. Тут такое, в голову лезет, и не с кем даже посоветоваться, — с упреком сказал он.

— Что случилось, товарищ майор?

— Докладывай сначала.

— Ариф Мехтиев арестован.

Акперов вздрогнул, недоверчиво посмотрел на товарища.

— Ты, как свежий ветер, врываешься в душную комнату. Читаешь мысли что ли?

— И не думал. Сядем, Заур.

Они прошли к дивану, сели.

— Ну, сыщик, — уже спокойно спросил Акперов, — выкладывай, что нашел?

— В скуппунктах ничего. Заехал в железнодорожную милицию. Там встретил приятеля своего Азиза — да ты его знаешь — капитан Курбанов. Посидели, поговорили. Рассказал я ему о наших мытарствах, и, представь себе, Курбанов вдруг начал поглаживать усы. А это добрый признак. Пододвинул он ко мне какую-то бумажку. Гляжу.

— Эдуард, короче. Не играй на нервах.

— Это была телеграмма. Я ее принес тебе.

Агавелов протянул ему бланк. Акперов читал и не верил…

«Ариф Мехтиев арестован кражу чемодана станции Дербент тчк Срочно сообщите компрматериал тчк Проживает НЗС тчк».

«Ариф Мехтиев арестован кражу чемодана станции Дербент тчк Срочно сообщите компрматериал тчк Проживает НЗС тчк».

Акперов вскочил.

— Мехтиев арестован! Значит, точно — они разобщились. Теперь бы найти Галустяна и Чуркина…