— Нет ли у вас папироски?

— Есть, курите! — протянул ему пачку.

Подождав, пока он прикурил и сделал несколько глубоких затяжек, я внезапно задал ему главный вопрос, ради которого приехал и которого, по всей вероятности, он не ожидал:

— Скажите, Костенко, какое вы совершили преступление накануне последнего вашего ареста?

Костенко еле заметно вздрогнул, покосился на мои бумаги и зло прошипел сквозь зубы:

— Выдрали мне еще одно дело? Но выйдет, гражданин следователь. Никаких мокрых, дел я не совершал.

— Разве я вас спрашиваю об убийстве? — захватил я его врасплох.

— Дурень я, что ли, не понимаю, куда вы клоните? — стараясь овладеть собой, произнес Костенко.

— Ну ладно! Скажите тогда, где вы были двадцать седьмого августа? — спросил я.

— А вы помните, что ели на той неделе? — ехидно улыбнулся Костенко.

— Вопросы здесь задаю я, а вы обязаны отвечать на них, — строго проговорил я.

— Вот как! Вы меня подозреваете в каких-то преступлениях? — хитрил Костенко.

— Да, вы совершили тяжкое преступление — убили человека, — сказал я ему напрямик.

— Ха! Зря стараетесь, гражданин следователь! — продолжал хорохориться Костенко. — Не удастся вам пришить мне мокрое дело, не было его у меня.

— Ну что ж, если не было, значит, не было, так и запишем, — произнес я спокойно и стал записывать его ответы в протокол.

Мне стало ясно, что Костенко заранее подготовил себя к допросу, поэтому необходимо изменить тактику. И я задал ему конкретный вопрос:

— Сколько раз вы бывали на станции Ульяновка и в селе Владимировке Васильковского района?

— Хм, запутать меня хотите, — начал выкручиваться обвиняемый, уклоняясь от прямого ответа. — Думаете, что скажу: в тех местах не бывал. Дураки давно перевелись. Да, был на станции Ульяновка, ехал через село Владимировну. Ну и что же? Мне запрещено передвижение? А если я бывал в тех местах, то обязательно должен совершить преступление?

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— Есть неопровержимые доказательства, разоблачающие вас. Вы совершили убийство возле села Владимировки. Расскажите, как было.