— Нехорошо получается, Надежда Николаевна, — обратился я к ней.

Она, всхлипывая и не поднимая глаз, сказала:

— Извините, дура я! Опозорила себя окончательно!

В прокуратуре меня ожидал прокурор. Я подробно доложил ему о нашей поездке в Кировоград и Полтавскую область.

Обсудив все вопросы, мы решили доставить Костенко этапным порядком к нам. Следствие по делу об убийстве Лозы шло к завершению. Были получены последние заключения экспертизы. И расческа, и фуражка, изъятые мной у Костенко, принадлежали убитому.

Составив письмо на вызов из тюрьмы Костенко, я вышел на улицу. Был вечер. Медленно догорал закат, а тихий месяц уже робко выглядывал со стороны. Вечерняя прохлада приятно освежала лицо. Я шел, обдумывая, анализируя проделанную нами работу, намечая себе план текущих вопросов, основательно прикидывая, что к чему.

Костенко привезли в милицию и содержали в камере предварительного заключения.

Я попросил Петра Степановича пригласить к нам Марию Лозу, а сам занялся Костенко. Когда его ввели в кабинет, я объявил, что ему предъявляется обвинение в убийстве.

— Вы хотите, чтобы я признался в убийстве? — дерзко воскликнул Костенко. — Пожалуйста! Если вам это нужно, я признаюсь, а на суде откажусь. Обвинять буду вас, следователя, за принуждение, или как там у вас в юриспруденции… за нарушение законности. Это же нелогично, гражданин следователь. Зачем мне было убивать Лозу, когда я мог забрать у него деньги и дать драла, куда глаза глядят? Попробуй найди! А экспертизе вашей я не верю. Не верю! Слышите?

— Придется поверить, Костенко. Экспертиза — вещь упрямая. У вас есть возможность убедиться в этом, — строго произнес я и ушел, оставив его подумать.

В прокуратуре меня уже ждала Мария Лоза. Я пригласил ее в кабинет и попросил еще раз повторить приметы расчески и фуражки.

— Пожалуйста, — тихо начала она. — Фуражка черного цвета, из шевиотовой ткани, перешивали ее в швейной мастерской, а подкладку я зашивала зелеными нитками. Расческа у Васи была самодельная, дюралюминиевая. На расческе один зубок надломлен и есть надпись. Вот и все.

При понятых Мария опознала фуражку и расческу своего мужа.

В тот же день с экспертом, прибывшим из Харьковского научно-исследовательского института, мы сделали замеры головы Костенко. Эксперт дал заключение, что серая фуражка по размеру, объему, характеристике вмятины, деформации ткани принадлежит обвиняемому Костенко.

Эксперт графологической экспертизы пришел к выводу, что имя «Толя» на подкладке серой фуражки написано собственноручно Костенко.

На следующий день я решил еще раз допросить Костенко и ознакомить его с заключением экспертиз.