— Откуда вы взяли, что он инвалид войны? — строго спросил я.

— Так это все знают. Раньше он попрошайничал. Сейчас нет. Торгует помаленьку… Он и документ показывал. Вторая группа у него, — с сочувствием объяснял Запара.

Я показал ему документы, разоблачающие Заровского.

— Не может быть! — не верил своим глазам Запара. — Ведь я лично видел у него пенсионную книжку с круглой печатью.

— Значит, липовая, — твердо сказал я. — Просмотрели вы, Петр Григорьевич.

— Выходит, просмотрел, — огорченно вздохнул Запара. — Виноват.

После долгих раздумий я решил произвести у Заровского обыск. Позвонил Тутову и попросил, помимо Запары, выделить мне еще кого-нибудь в помощь. Анатолий Васильевич пообещал.

На другое утро пришли к Заровскому с обыском.

— Опять терзаете мою душу, опять моя морда кому-то не понравилась! — злобно выкрикнул Заровский.

— Чего окрысился? — оборвал его Запара. — Ну-ка, выкладывай кожтовары, обувь и документы.

Заровский сразу же резко погасил в себе желчную вспышку и квелым голосом произнес:

— Какие товары? У меня их век не было! Обувь — пожалуйста! Вчера купил в универмаге. Смотрите — фабрики «Скороход».

— Дайте ваши документы, — потребовал я.

Заровский долго рылся в шкафу, затем в комоде, наконец снял со стены икону и извлек оттуда пенсионную книжку, паспорт и справку о последней судимости.

— Где вам назначили пенсию? — спросил я.

— Там черным по белому написано, — буркнул в ответ Заровский.

— Это не ваша книжка! — медленно и громко произнес я. — Печать на фотокарточке не совпадает!

— Как это не моя? — вспылил Заровский. — Ну, оторвалась карточка, и я ее приклеил клейстером.

— Это мы проверим, — пообещал я ему.

Обыск мы производили долго, не спеша осматривали каждый уголок, каждую вещицу. Добра в большущем кирпичном доме Заровского — как меда в июльских сотах. И стены, и полы везде: в прихожей, гостиной и трех спальнях — в коврах. Импортные гарнитуры, два холодильника, старинное пианино…