В ответ Кауш пробормотал нечто сочувственное, и они вошли в комнату техников. Молодой, щеголеватого вида человек недовольно произнес:

— Приема нет. Заявки на ремонт — только в письменной форме.

Сдерживаясь, Кауш вежливо спросил, кто из присутствующих Махаринец. Им оказался именно этот щеголеватый молодой человек. Следователь дал понять, что им нужно поговорить наедине. В комнате, где еще минуту назад оживленно комментировали вчерашний футбольный матч, стало тихо. К таким дерзостям со стороны просителей здесь не привыкли. Махаринец удивленно вскинул голову с длинными темными волосами:

— А в чем, собственно, дело?

— Вот об этом и поговорим, — уклончиво ответил Кауш. — У вас найдется свободное помещение?

Свободным оказался маленький красный уголок. Кауш показал технику свое служебное удостоверение. Эта темно-красная книжечка с вытисненным на обложке государственным гербом не произвела особого впечатления на Махаринца. Он только снова удивленно повторил свой вопрос.

— Меня и старшего лейтенанта Сидоренко, из уголовного розыска, интересует ваш рабочий Виктор Матвеевич Пысларь и особенно — где он работал 16 августа. Это можно установить?

— Конечно, можно, по нарядам. Сейчас принесу. А зачем вам? — с некоторым беспокойством спросил техник.

Упоминание об уголовном розыске больше подействовало на него, чем удостоверение следователя прокуратуры.

— Так, проверить кое-что.

Махаринец просмотрел пачку бумажек и отложил несколько.

— Пожалуйста. 16 августа слесарь-сантехник Пысларь выполнял следующие работы: чистка канализации во дворе дома 89 по Колхозной; ремонт стока в ванной, Вторая Парковая, 30, квартира 5; ремонт бачка, улица Труда, дом 294, квартира 12. Это все.

— Он один работал?

— Один. Вдвоем там делать нечего, ремонт пустяковый.

— А Порецкий Михаил в тот день работал?

— Порецкий? Так он же в отпуске с понедельника, как раз с 16-го числа. В тот день я его видел после обеда, он отпускные получал вместе с Пысларем. Пысларь тоже в отпуск уходил, но я попросил его еще поработать пару дней.

— А что, он всегда такой сознательный, ваш слесарь? — спросил Сидоренко.

— Как вам сказать… Когда трезвый — можно договориться по-хорошему, все понимает. А если выпивший… — Махаринец только махнул рукой.

— И часто он выпивает?

— Беда с ним… Вообще слесарь он неплохой… когда трезвый, конечно. Потому и держим.