— Где морячок? — спросил я.
Пухальский блеснул очками.
— Не знаю, — безразлично ответил он.
Я, морщась, стянул рубашку. Когда я поднимал руки, мышцы натягивали кожу на спине, и было больно. Все-таки я “сжегся” на пляже.
— Видел сейчас соседа Буша. Меня с ним вчера Генрих Осипович познакомил, — сообщил я. — Ну помните… вы еще о нем говорили?
— Помню, — односложно ответил Пухальский.
— Так вот! По-моему, его арестовали!
— Да?
— Так, во всяком случае, в кино арестовывают. — Я рассказал ему про машину и шофера-милиционера. — Машина была вроде “раковой шейки”, — добавил я.
— Может быть, его увозили в больницу? Этот товарищ произвел на меня странное впечатление. Возможно, он даже психически ненормален.
“Он вовсе не производит такого впечатления”, — подумал я. И сказал:
— Милиция в больницу не возит.
— Тоже верно.
Пухальский зевнул и положил книгу на тумбочку. Взбил подушку. Поерзал в кровати, устраиваясь удобней.
— Свет тушить?
— Тушите. Я встал.
— И замкните дверь на ключ, — посоветовал Пухальский. — Сосед придет — постучится, а нам спокойнее.
Неоновая реклама Госстраха, как и вчера, озаряла комнату тусклым красноватым светом. Я не мог уснуть. Кончился второй день моего пребывания здесь. Тот, кого я искал, мог решить, что со дня убийства прошло достаточно времени и ему пора заметать следы.
“Почему анонимка написана в двух экземплярах? — думал я. — На всякий случай? Но на какой?..”