— Так-то лучше, — пробормотал Вилли.

В это время громко зазвонил входной звонок, послышались топот сапог, звон оружия, резкие голоса.

Адабаш подтянул к себе автомат, потрогал гранаты.

Фрау Раабе величественно кивнула и неторопливо стала спускаться по лестнице. В дверь уже молотили прикладами.

— Минуту! — громко сказала хозяйка коттеджа. — Сейчас открою.

— Я пойду за нею, — решил Вилли, — а ты, Ирма, оставайся здесь.

— И имейте в виду, — с угрозой сказал Адабаш, — парочки гранат хватит для нас всех.

— Надеюсь, обойдется без этого.

Фрау Раабе погремела цепочками, открыла дверь, и Адабаш услышал, как в переднюю торопливо ввалилось несколько человек — внизу, на первом этаже, сразу стало шумно и людно.

— С кем имею честь? — Фрау Раабе держалась с достоинством.

— В вашем доме нет посторонних? — Вопрос, очевидно, принадлежал офицеру, прозвучал он резко и, торопливо. — Мы преследуем русских… Вы слышали ночью стрельбу у дома?

— Да, конечно, это было так страшно! Но русские в доме полковника фон Раабе? — В ответе женщины чувствовалось искреннее негодование. — Вы понимаете, что говорите?

— Они могли ворваться к вам силой, укрыться где-нибудь… — уже менее уверенно проговорил офицер.

— Нет и еще раз нет!

— А это кто? — Офицер, очевидно, заметил Вилли.

— Ефрейтор Биманн, — послышалось четкое. — Ранение на Восточном фронте, вот мои документы, — Вилли стукнул о пол протезом.

— Вижу твою деревяшку, — проворчал офицер. — Почему здесь?

— Вилли жених моей дочери, — с достоинством объяснила фрау Раабе, — в эти трудные для Германии дни он вместе с нами, потому что в доме нет мужчин, мой муж, полковник, сражается за фюрера и нацию.

— Хорошо, хорошо, — прервал ее офицер, — если заметите что-нибудь подозрительное, дайте нам знать.

— Это мой долг, — ответила фрау Раабе и неожиданно выкрикнула: — Хайль Гитлер!