Он словно бы видел: темное село, пьянка в одной из хат, в полуосвещенной «парадной» комнате, в «красном» углу — Ангел. Выстрелы — сыплется битое стекло, заваливается, сметая рюмки и чашки, на стол каратель…

— Объяснение напрашивалось только одно. Хитрый Ангел почуял опасность, напоил до смерти и «подсадил» вместо себя кого-то из приближенных. Ведь потом только сообразили: окно не было закрыто ставнями, не занавешено ничем — с какой стати, так не бывало.

Словом, ушел гад в тот раз. И в эти места больше не совался, как стало известно, окончательно стал холуем у эсэсовца Коршуна.

— Да, — подтвердил Алексей, — потом его неоднократно видели с Коршуном. Эти двое — Коршун и Ангел, надо же такое нелепое сочетание! — принесли немало бед людям.

В рассказе Ярцева появилось новое действующее лицо: «невеста» карателя. И еще он упомянул о гибели командира: «убили подло, в спину». Алексей написал на листке бумаги: «Зинаида Кохан».

— Это ее подлинные имя и фамилия? — спросил он Ярцева.

— По-моему, да. В селах, знаете ли, сложно изменить фамилию, перекроить биографию. А Зинку знала вся округа: самогонщица, бабенка из тех, что любят гульнуть. Мужа ее призвали в армию в первые дни войны, но она тужила недолго… Перед приходом немцев, знаете, было такое междувременье в некоторых местах: мы ушли, а оккупанты еще не ворвались — кинулась грабить сельмаг.

— Что с нею потом было, после освобождения? Не наводили справки?

— Нет. Кого эта мразь интересовала? Где-нибудь забилась в щель и отсиживается. Местожительство, конечно, сменила.

— Найдем, — пообещал Алексей. — Она знает, кто такой Ангел, и вполне могла поддерживать связи после войны.

— Если бы мне сейчас поручили привести в исполнение тот давний приговор — рука бы не дрогнула. И будьте уверены, на хитрость не купился бы, — резко, без тени жалости, произнес Ярцев.

Алексей заметил, как он подобрался, жестче обозначились у него морщины. Бывшему партизанскому комиссару и в давние годы, и сейчас, видно, решительности было не занимать.

— Расскажите, Иван Егорович, как погиб ваш командир.

— Что же рассказывать? Нелепо погиб, странно, и, думаю, к его смерти Ангел, все-таки приложил свою лапу.

Командир решил навестить невесту свою, учительницу. В том селе не было гитлеровского гарнизона, и оно считалось, с партизанской точки зрения, надежным. Изредка в село приходили окружении из лесов — тогда жители направляли их к нам. И в тот день сюда пришла группа красноармейцев, которыми командовал капитан. Они были в форме, с оружием, держались организованно, за еду заплатили, причем советскими деньгами, мол, пригодятся, все равно наши вернутся. Вот эти деньги и убедили окончательно селян, что это свои. Капитан даже митинг провел, зачитал сводку от Советского Информбюро. Словом, завоевал доверие. И когда начал тихо расспрашивать, как разыскать партизан, кто-то «по секрету» посоветовал переговорить с учительницей. Они ее навестили, внушили доверие, девушка пообещала выяснить. Далее… Командира подстерегли, когда он уже возвращался в отряд. Стреляли с очень близкого расстояния, почти в упор.