— Суть христианства — это воскрешение физических тел. Это исполнение обещания, данного в Новом Завете. Если однажды христиане не воскреснут, значит, их вера бесплодна. Это будет значить, что Евангелия — это ложь, что христианская вера только для земной жизни и что нет ничего после. Именно воскрешение придает смысл всем жертвам, принесенным во имя Христа. Другие религии обещают рай и жизнь после смерти. Но христианство дает Бога, ставшего человеком, погибшего ради своих последователей и восставшего из мертвых, чтобы править вечно. Подумай об этом, — предложил его отец. — Христиане могут расходиться по разным вопросам, касающимся веры. Но постулат воскрешения — единственное, что их объединяет. Иисус восстал из мертвых только ради них. Смерть была побеждена только ради них. Христос жив и трудится во имя их искупления. Их ожидает царство небесное, ведь они тоже восстанут из мертвых, чтобы жить вечно рядом с Богом. В этом смысл любой трагедии христианства, ведь идея воскрешения дает надежду на будущее.

Затем отец задал вопрос, который с тех пор не оставлял Марка:

— Что, если ничего этого не было? Что, если Христос просто умер и стал прахом?

Да, что, если так?

— Подумай о миллионах убитых во имя Христа. Только во время альбигойских войн[19] были сожжены заживо пятнадцать тысяч мужчин, женщин и детей за то, что они отрицали учение о распятии. Инквизиция погубила миллионы. Крестовые походы в Святую землю стоили сотен тысяч жизней. Все во имя воскресшего Христа. Римские папы веками использовали жертву Христа, чтобы вдохновлять воинов. Если воскресения не произошло, если обещанной жизни после смерти нет, как ты думаешь, сколько из этих людей согласились бы отдать жизнь?

Ответ был прост. Ни один.

Что, если воскресения не было?

Марк провел пять лет в поисках ответа на этот вопрос в стенах ордена, который мир считал уничтоженным семь веков назад. И ушел из аббатства с тем же, с чем и пришел.

Что было получено?

И более важно, что было утрачено?

Марк прогнал смятение из своих мыслей и сфокусировал взгляд на надгробии отца. Он лично заказал эту плиту. Тело его отца обнаружили за неделю до этого под мостом, в получасе езды на юг от Ренна. Марк был дома в Тулузе, когда ему позвонили из полиции. Он вспомнил отцовское лицо на опознании — пепельная кожа, открытый рот, мертвые глаза. Никогда он не сможет выбросить из головы это кошмарное зрелище.

Его мать вернулась в Джорджию сразу после похорон. Они почти не разговаривали те три дня, пока она была во Франции. Ему было двадцать семь лет, он только что начал преподавать в Тулузском университете и был плохо приспособлен к жизни. Но сейчас, одиннадцать лет спустя, ему казалось, что он подготовлен ничуть не лучше. Вчера он мог убить Раймона де Рокфора. Куда девалось все то, чему его учили? Где дисциплина, которую он выработал у себя? Недостатки де Рокфора было просто понять — ложное чувство долга вкупе с раздутым самомнением. Но собственные слабости приводили его в замешательство. В круговороте последних трех дней он проделал путь от сенешаля к беженцу. От безопасности к хаосу. От цели к блужданиям.