И ради чего?

Марк почувствовал тяжесть пистолета под пиджаком. Уверенность, которую давало оружие, беспокоила его — еще одно новое и странное ощущение.

Он отступил от могилы отца и побрел к месту, где покоился Эрнст Сковилль. Он знал бельгийца-отшельника и любил его. Магистр, по всей видимости, тоже его знал, поскольку неделю назад отправил ему письмо. Что сказал вчера де Рокфор об этих двух посылках?

«Я разобрался с одним из адресатов».

С одним — да. Но что он еще сказал?

«И вскоре разберусь со вторым».

Его мать в опасности. Все они в опасности. Но что можно сделать? Обратиться в полицию? Никто им не поверит. Аббатство пользуется уважением, и никто из братьев не будет свидетельствовать против ордена. Все, что увидит полиция, — это тихий монастырь, посвященный Богу. Для того чтобы обеспечить безопасность и секретность аббатства, существовали разные механизмы…

Это он очень хорошо знал.

Нет, сейчас они оставлены на произвол судьбы.

Малоун ждал в Конном саду, когда Марк вернется с кладбища. Он не хотел мешать столь личному делу, тем более что хорошо понимал чувства молодого человека. Ему самому было десять лет, когда погиб его отец, но сожаления о том, что он больше не увидит папу, никогда не покидали его. В отличие от Марка у него не было кладбища, куда можно было бы прийти. Могила его отца была на дне Северной Атлантики, в раздавленной громаде утонувшей субмарины. Он попытался узнать подробности, но это происшествие было засекречено.

Его отец любил флот и Соединенные Штаты — он был патриотом, добровольно отдавшим жизнь за родину. И осознание этого всегда наполняло Малоуна гордостью. Марку Неллу повезло больше. Он провел с отцом много лет. Но во многом Малоун и Марк были похожи. Их отцы посвятили жизнь работе. Оба погибли. И обе смерти оставались тайной.

Он стоял и наблюдал за посетителями кладбища. Наконец он заметил Марка, следующего к выходу за группой японских туристов.

Марк, подойдя к нему, заметил:

— Мне его не хватает.

Малоун решил вернуться к теме, которую они оставили:

— Вам надо договориться с матерью.

— Нас многое разделяет, и посещение отцовской могилы разбередило старые раны.

— У нее есть сердце. Оно заковано в броню, я знаю, но оно есть.

Марк улыбнулся: