— Политический комитет ордена считает, что возможна широкомасштабная дестабилизация обстановки.

— Ну и что? Кого это волнует? Мой рейтинг взлетит так, что пробьет дыру в потолке. Ничто не заводит американцев столь сильно, как пляски вокруг шеста, на котором болтается национальный флаг, а именно это я и собираюсь регулярно устраивать в течение ближайших семи лет. Арабы — торгаши, они сразу увидят, что настала пора заключать сделки, особенно если это пойдет во вред Израилю.

— Похоже, вы обдумали каждую мелочь.

— Последние месяцы я не могу думать ни о чем другом. Я пытался склонить Дэниелса на свою сторону, но он не желает идти ни на какие уступки, особенно в том, что касается Израиля. Эта проклятая страна размером с небольшой американский округ когда-нибудь погубит нас, а я не намерен этого допустить.

— Когда мы встретимся в следующий раз, вы уже будете президентом Соединенных Штатов.

— Альфред, помимо террористов, руками которых будет проведена акция, вы и я — единственные люди на планете, которые знают о том, что должно произойти. Я позаботился об этом.

— И я — тоже.

— Так пусть случится то, что назначено судьбой, а мы с вами будем пожинать плоды удачи.

63

63

Херманн задумчиво смотрел на мужчину, сидящего напротив него. Являясь вице-президентом Соединенных Штатов Америки, он при этом ничем не отличался от неисчислимого множества других политиков, которых Херманн на протяжении своей жизни покупал и продавал по всему миру, — мужчин и женщин, жаждущих власти и страдающих дефицитом совести. Американцы обожают корчить из себя воплощение добродетели в белых одеждах, но те, кому довелось побыть у кормила власти, не могут противиться искушению снова оказаться на начальственном Олимпе. Этот человек, сидящий сейчас в его библиотеке в разгар работы зимней ассамблеи ордена, не являлся исключением. Он говорил о высоких политических целях и переменах во внешней политике, но с самого начала был готов предать свою страну, своего президента и самого себя.

Благодарение Всевышнему!

Орден Золотого Руна расцветал на аморальности других людей.

— Альфред, — заговорил вице-президент, — скажите, неужели действительно возможно существование доказательств неправомочности претензий Израиля на Святую землю?

— Разумеется. Ветхий Завет являлся главным объектом исследований ученых Александрийской библиотеки. Когда впоследствии, уже незадолго до гибели библиотеки, появился Новый Завет, они изучили и его, что называется, от корки до корки. Нам это доподлинно известно из уцелевших манускриптов. Логично предположить, что оба текста, как и анализ Ветхого Завета, написанного на древнееврейском языке, до сих пор существуют.