— Хорошо, адмирал. Играй свою партию, будь хорошим солдатом. Президент Соединенных Штатов все еще вне себя, как и сенатор Кейн.

— Не представляю себе почему. Моя беседа с сенатором в основном была приятной, если не сказать дружеской. А президенту я даже слова не сказал, поэтому не могу понять, почему он на меня сердится.

— Ты собираешься на похороны Сильвиана?

Рэмси легко переключился на другую тему:

— Конечно. Меня попросили участвовать в почетном карауле.

— Ты заработал дополнительные очки.

Адмирал послал ей свою самую очаровательную улыбку и проговорил невинным тоном:

— Вообще-то я был тронут этой просьбой.

— Я пришла потому, что нам было необходимо поговорить. И вот сижу здесь, в припаркованной машине, как дура, потому что сама ввязалась…

— Ввязалась во что?

— Ты и сам чертовски хорошо знаешь, во что. Той ночью ты ясно дал понять, что в Объединенном комитете начальников штабов образуется вакансия. Но на тот момент ее еще не было!

— Ты что-то путаешь. Я помню, что все было немного иначе. Именно ты хотела поговорить со мной. Было уже поздно, но ты настаивала. Ты сама пришла в мой дом. Ты была обеспокоена из-за Дэниелса и его пренебрежительного отношения к военным. И тогда мы плавно перешли к Объединенному комитету начальников штабов. Разговор был очень абстрактным. Никто из нас не знал, что будет какая-нибудь вакансия. И уж точно не на следующий день. Смерть Дэвида Сильвиана — страшная трагедия и невосполнимая потеря. Он был прекрасным человеком, честным военным, но я никак не могу понять, как это все может связывать нас?

Диана потрясенно уставилась на Рэмси. У нее хватило выдержки спокойно произнести: «Мне надо идти. Удачного дня, адмирал» — и захлопнуть за собой дверь.

Рэмси и не пытался остановить ее. Он еще раз быстро прокрутил беседу в голове. Лэнгфорд был уверен, что не допустил ни одной ошибки, все было сделано на «отлично». Позапрошлой ночью, когда они разговаривали с Дианой Маккой, она была его союзником. В этом он был уверен. Но все изменилось. И он не был сильно опечален этим фактом.

Одернув пальто, Рэмси дотянулся до чемоданчика, лежавшего на заднем сиденье. Внутри был сложный прибор для выявления посторонних записывающих электронных устройств. Рэмси хранил один такой дома — и был полностью уверен, что так его никто не прослушивает.

Хоуви следил за стоянкой, используя серию охранных камер, установленных далеко отсюда. На телефон Рэмси пришло текстовое сообщение: «Ее машина припаркована в западной части. Доступ обеспечен. Записывающее устройство установлено». Монитор на заднем сиденье также послал сигнал, поэтому стала ясна последняя часть сообщения: «Она подключена».