Его заботило только одно.

Как убить Андреа Карбонель.

Уайетт переоделся в сухую одежду, пожалел, что не захватил другого такого пиджака, как тот, что остался в подземелье. Путь обратно через бухту будет быстрым. Уайетт был голоден и обнаружил два энергетических батончика вместе с бутылью воды. Он вернет угнанную лодку к берегу и оставит там, где ее найдут не раньше, чем через два дня.

Он взглянул на часы.

Десять минут до полуночи.

Внимание его привлекли огни в бухте. Уайетт увидел лодку, быстро идущую к острову со стороны Честера. В такое позднее время? Он подумал, что, возможно, это полиция, встревоженная стрельбой.

Уайетт быстро погасил костер и спрятался в кустах.

Лодка изменила курс и направилась к нему.

* * *

Сидевший на корме Нокс старался размышлять здраво.

– Чего ты надеешься добиться, возвращаясь туда? – крикнул он Карбонель.

Она подошла ближе.

– Прежде всего, нам нужно убрать за тобой. Разве тела двух твоих людей не лежат до сих пор в форте? Или ты так сосредоточился на желании убить меня, что тебе было все равно?

Как могла эта женщина прочесть его мысли?

– Да-да, Клиффорд. Я слышала, что говорил тебе Уайетт. Мой человек наблюдал там за всем. Ты решил, что самым разумным будет сделать то, что предложил Уайетт, и скрыться. Убрать меня. С моей смертью ты оказался бы вне опасности, поскольку никто больше не знает о нашем… соглашении. Я права?

– Зачем ты нападаешь на Содружество? – спросил он.

– Достаточно сказать, что смерть Стефани Нелл уже никому из нас не принесет пользы. А если я при этом смогу найти два вырванных листа, мои акции возрастут в цене еще больше. Если будешь хорошо себя вести, останешься жив. Может, я даже предложу тебе ту работу, о которой говорила. А капитаны? – Карбонель сделала паузу. – Они все равно окажутся в тюрьме.

– У тебя нет этих листов, – напомнил он ей.

– Они есть или будут у Малоуна или Уайетта. Я знаю их. Наша задача выяснить, у кого листы, а потом убить обоих.

Один из людей Карбонель указал ей на остров. Нокс тоже посмотрел в ту сторону. На миг там стало светло, словно горел костер, потом все погасло.