Ответ приходит почти моментально.
Снова скривившись, Гислингхэм отталкивает телефон в сторону и встает, чтобы наконец налить себе чай.
* * *
– Уокер, Пиппа Уокер. Вы уверены, что ее нет в списке?
Девушка на кассе закатывает глаза.
– Ну я ведь уже
На вывеске сказано: «“Ребенок Пятницы”… полон любви и щедрости!», но кассирша не особо-то щедра на информацию. Она жует жвачку, слегка приоткрыв рот; в носу и на верхней губе у нее пирсинг. Как-то не сочетается с переливающимися розово-золотыми украшениями и всякими девчачьими штучками. Куинн делает глубокий вдох. Обычно он умеет уговаривать женщин, а эта никак не поддается его чарам. Лесбиянка, что ли? Вот невезуха…
– Не посмотрите еще раз? Или лучше дайте я сам гляну.
– А как же закон о защите личной информации и все такое? – с подозрением спрашивает девушка.
– Я ведь полицейский, – улыбается Куинн.
Так оно и есть.