Каждый нерв Житкова был напряжен, чтобы уловить момент касания грунта. Если при таком стремительном погружении не смягчить удар, – швы прочного корпуса могут не выдержать. Тогда – течь и все ее последствия.

В эти минуты самым желанным собеседником Житкова была стрелка глубиномера. Она говорила ему о том, что его ждет. И когда она остановилась, показывая, что лодка уравновесилась на глубине, не дойдя до дна, Житков готов был в благодарность ласково погладить ее.

Акустик доложил, что советских кораблей больше не слышно. Житков неподвижно сидел на своем табурете в центральном посту, испытывая на себе напряженно внимательные взоры экипажа.

Прошло немало времени, прежде чем он поверил тому, что советских «охотников» действительно нет поблизости. По-видимому, наступило время использовать последнюю возможность всплытия: отдать аварийный свинцовый балласт.

* * *

Лодка всплыла. Житков, как всегда, собственноручно отдраил главный люк и вышел на палубу. Первое, что он увидел, несмотря на темноту, был пенистый бурун по левому борту. Ошибиться в происхождении этих разбегающихся полосок пены Житков не мог: их порождал форштевень быстро двигающегося судна. Самого судна почему-то не было видно, и потому мелькнуло предположение, что это – торпеда. Но для торпеды след был слишком велик, да и характер его не оставлял сомнений в том, что это именно судно. Только тут Житков догадался: перископ! Лодка! И действительно, пенистый гребешок буруна вдруг рассыпался на две широко разбежавшиеся белесые ленты, какие обычно обтекают по бокам рубку идущей в крейсерском положении подлодки. Вот и струи, стекающие со стенок рубки, вот волна, перекатившаяся через невидимую палубу.

В характере всех этих явлений Житков ошибиться не мог.

Стоявший рядом с ним вахтенный офицер с изумлением увидел, что командир широко и радостно улыбается. Немец, который, видимо, не хуже самого Житкова понимал причину появления пены и не мог объяснить это ничем иным, как присутствием невидимой советской лодки, обеспокоенно спросил – почему-то шепотом:

– Срочное погружение?! – и бросился к люку.

Но Житков схватил его за руку:

– Вы забыли: мы ведь тоже невидимы!

Но как бы в опровержение этих слов над пенистой волной, отбрасываемой советской лодкой-невидимкой, сверкнула вспышка орудийного выстрела. Снаряд просвистел над лодкой Житкова, оглушив его воздушной волной.

Стоявший рядом вахтенный офицер снова бросился к люку, но Житков подставил ему ногу. Немец ласточкой полетел вдоль палубы, но благодаря полученному от Житкова удару с отчаянным криком скатился за борт.