Через неподвижное тело перешагнули оборотни Цукер и По, первый в человеческой ипостаси, точнее, в относительно соответствующем человеческой ипостаси облике, а второй — в ипостаси горы мускулов с обрывками рубашки, лопнувшей на широченной груди. В оскаленной пасти поблескивало неимоверное количество желтоватых зубов, целиком завладевших моим вниманием, так что остальные черты я толком не рассмотрел. А ведь loup-garou был совсем рядом: протиснулся к несчастному копу, который в ближайшее время вряд ли мог подняться на ноги.

Цукер одарил меня жуткой улыбкой.

— Мы были неподалеку и решили навестить.

— Ну вот, а я как назло без торта! — всплеснул руками я.

— Мы не едим торты. У тебя есть все необходимое, или по дороге хочешь что-нибудь захватить?

Я покачал головой. Конечно, мне очень хотелось забрать свою одежду, но кто знает, куда ее спрятала Баскиат. Придется обойтись…

Оторвавшись от копа, По выпрямился в полный рост, и Цукер оценивающе взглянул на товарища.

— Знаешь олимпийскую дисциплину, в которой нужно быстро-быстро ходить? — поинтересовался он.

— Да, слышал.

— Отлично, бери пример с олимпийцев. Побежишь — мой приятель собьет с ног, проломит голову и вырвет кишки. Это его стиль. Однако мы спешим, так что шагай быстрее, но не беги.

Цукер направился к высаженной двери, я за ним, а замыкал цепочку По, огромный, как ходячая стена, только у стен вместо позвонков, клыков и слюнявой пасти обычно бывают граффити.

Коп номер два без чувств лежал в коридоре, розоватые листочки с результатами состязаний рысаков выдавали его с головой. Хотя, даже находясь на пике бдительности, он бы вряд ли справился с loup-garous. По-моему, для того чтобы хоть как-то противостоять По, нужна как минимум гаубица.

Вытесняя все остальные звуки, в больнице орала сигнализация. Сначала я думал, это ложный сигнал, но когда мы вышли на коротенький лестничный пролет, оказалось, в здании действительно пожар. По крайней мере третий этаж заполнял дым, висевший в воздухе слоями, источая резкий запах, который сильно затруднял дыхание.

Мы спустились в заставленный стульями холл — приемный покой одного из отделений больницы. На секунду замявшись, Цукер показал на противоположную сторону и бросился в том направлении, я нервной, скованной трусцой — следом. Не хотелось, чтобы По затоптал меня насмерть, но еще меньше хотелось расписываться в собственной трусости.

За приемной находились три лифта. Цукер надавил на кнопки всех трех, и дверцы средней кабины тут же распахнулись. По втолкнул меня внутрь, а Цукер огляделся по сторонам, вошел следом за нами и нажал на кнопку первого этажа.