Она стряхнула капли воды с зонтика и взглянула на сводчатый потолок, словно опасаясь, что сквозь него прольются хляби небесные. Она дважды чихнула, прикрывшись ладонью в перчатке, и Анвин отметил с дотошностью архивиста, раскопавшего ранее неизвестные документы, эту особенность, доселе не проявлявшуюся столь явно. Она шла по залу строго по прямой линии. Сделав таким образом тридцать девять шагов (никогда не менее тридцати восьми, никогда не более сорока), она оказалась у своего обычного места неподалеку от входа. Анвин извлек из кармана пальто потрепанное расписание поездов и принялся изучать его, делая вид, что крайне заинтересован содержанием этого документа.

Сколько раз она вот так стояла здесь и ждала, пока наконец он ее заметил? И чье лицо она надеялась углядеть в потоке сошедших с поезда пассажиров? Она была очень красива, причем той спокойной, тихой красотой одинокого и незаметного человека, которую видят только особо внимательные. Ее кто-то обманул? Не выполнил данного ей обещания? По собственной воле или в результате несчастного случая? Анвин был в Агентстве всего лишь клерком, ему, собственно, и не пристало задавать вопросы со столь дальним прицелом или предпринимать нечто напоминающее расследование. Восемь дней назад он приехал на Центральный вокзал и даже купил билет, потому что был настроен на некоторое время уехать из города, но, увидев эту женщину в клетчатом пальто, остался на месте. Ее вид заставил его теряться в догадках, он и сейчас продолжал гадать по поводу этой особы, не будучи в силах остановиться. Эти поездки он совершал в частном порядке, просто желая разрешить связанные с ней проблемы.

Снизу, от железнодорожных путей, веяло ветерком, колыхавшим подол ее пальто. В семь двадцать восемь к перрону подошел поезд, как обычно, опоздавший на одну минуту. Прибытие сопровождалось шипением тормозов. Двери раздвинулись, более сотни черных дождевых плащей заполонили перрон, из вагонов все разом хлынули к выходу. Она стояла, обтекаемая этим потоком, приподнявшись на цыпочки и поворачивая голову то вправо, то влево.

Последний плащ просквозил мимо. Ни один из прибывших возле нее не остановился.

Анвин убрал расписание обратно в карман, сунул зонт под мышку, поднял свой портфель и, наконец, взял стаканчик с кофе. Никто не нарушил одиночество этой женщины; может быть, он сейчас должен ощущать чувство вины, испытав облегчение? До тех пор пока никто возле нее не остановится, она будет продолжать приезжать на Центральный вокзал, и он — тоже. Явно разочарованная, она направилась к вращающимся дверям. Он последовал за ней, стараясь оставаться в нескольких шагах позади.