Пидмонт сказал:

— Возвращаясь к этому его появлению в шестидесятом году. Почему вы думаете, что он раскроет свои намерения, если, конечно, справедливо это ваше фантастическое допущение, будто он путешествует во времени?

— Тут все сходится, старина, — ответил ему Смит–Уинстон. — Со времени Гольдини он объявляется в одежде, не слишком отличающейся от нашей. Он разговаривает по–английски с американским акцентом. Монеты, которые он вручил Гольдини, американские, с двойным орлом, отчеканенные в нашем веке. Примите все это к сведению. Наш мистер Смит пожелал сколотить огромный капитал. Он это сделал, и я верю, что в шестидесятом мы узнаем, на что же он хочет его употребить.

Он вздохнул и затянулся сигаретой.

— Боюсь, я этого не увижу. Пятьдесят лет — долгий срок.

Они оставили эту тему и перешли к другой, не менее для них интересной. Фон Борман проворчал:

— Я утверждаю, что если мы хотим, чтобы Контракт развивался и дальше, то Германии нужно больше места под солнцем. Я намерен построить железную дорогу Берлин–Багдад и немного подоить Восток со всеми его сокровищами.

Марат и Смит–Уинстон восприняли его слова без энтузиазма.

— Заверяю вас, мсье, — сказал Марат, — мы, со своей стороны, сделаем все, чтобы не дать вам осуществить этих планов. Для Контракта лучше всего поддерживать статус–кво; германская экспансия им не предусмотрена. Если вы будете настаивать на своем, это будет означать войну. Но припомните пророчества мистера Смита. В случае войны мы должны отказаться от поддержки Германии и, по некоторым причинам, России — и финансировать союзников. Мы предупредили вас, Борман.

— На этот раз мистер Смит ошибся, — пробурчал Борман, — как он говорил, в первую очередь следует вкладывать капиталы в нефть. А как Германия может получать нефть без доступа к Востоку? Мои планы должны осуществиться, и это будет соответствовать духу Контракта.

Молчавший до сих пор Хидека Митсуки пробормотал:

— Интересно, сознавал ли мистер Смит, когда вкладывал свои монеты, что настанет день, когда различные ветви Контракта будут планировать и создавать интернациональные конфликты во имя самого Контракта?

Их было шестеро — сидящих вокруг стола в комнате Эмпайр–Стейт–билдинга к моменту его появления. Никто из них не присутствовал при его последнем визите, и один только Уоррен Пидмонт встречался и беседовал с теми, кто в действительности видел мистера Смита. Теперь восьмидесятилетний Пидмонт держал в руках выцветшую фотографию и сравнивал изображение с оригиналом.

— Да, — пробормотал он, — они были правы.

Мистер Смит протянул им тяжелый сверток с документами.