– То, что вы просите, имеется только на вооружении армии и строго контролируется.

– Значит, вам этого никак не достать?

– Ну, я, конечно, могу достать вам немного «вексона». – Толстяк Джек отошел от стола, который снова, но уже с облегчением скрипнул, направился к металлическим полкам и взял два шоколадных батончика «Херши» – заначку, спрятанную между коробками с оружием. Не предложив Крису второй батончик, Толстяк Джек положил один в карман спортивных штанов, а другой сразу же надкусил. – Я не держу здесь такое дерьмо. Оно ничуть не лучше взрывчатки. Но могу достать его для вас к завтрашнему вечеру. Если вас это устраивает.

– Конечно. Было бы отлично.

– Но это обойдется недешево.

– Знаю.

Толстяк Джек ухмыльнулся, продемонстрировав застрявшие между зубами кусочки шоколада:

– Ну, мне нечасто поступают заказы на такие вещи, тем более от покупателей мелкой розницы вроде вас. Даже трудно предположить, для чего вдруг вам понадобился «вексон». Нет, я вовсе не жду, что вы мне ответите. Нервно-паралитический и удушающий газ пользуется спросом в основном у крупных покупателей из Южной Америки или с Ближнего Востока. Правда, в последнее время им активно интересуются Ирак и Иран.

– Нервно-паралитический? Удушающий? А в чем разница?

– Удушающий действует на дыхательную систему. Убивает человека, когда попадает в легкие и кровеносную систему. Работать с ним нужно в противогазе. Нервно-паралитический, который вы просите, убивает еще быстрее, сразу после попадания на кожу, и при использовании некоторых видов такого газа вам не понадобится ни противогаз, ни защитная одежда, достаточно перед использованием принять несколько таблеток, которые служат своего рода противоядием.

– Ну да, я забыла попросить у вас и таблетки тоже, – сказала Лора.

– «Вексон» из всех самый простой в использовании. Вы и впрямь опытный покупатель, – заметил Толстяк Джек.

Он уже успел прикончить шоколадный батончик и за те полчаса, что Лора с Крисом провели в его обществе, казалось, существенно увеличился в размерах. Лора поняла, что приверженность Толстяка Джека идеям анархии нашла свое отражение не только в общей атмосфере его ресторана, но и в физической форме тела, которое безудержно раздавалось вширь, невзирая на принятые в обществе каноны или медицинские показания. Казалось, Толстяк Джек упивался своей корпулентностью, так как постоянно поглаживал себя по брюху и чуть ли не любовно мял пальцами жирные складки на боках; его походка отличалась воинственным высокомерием – он словно прокладывал себе дорогу необъятным животом, расталкивая всех остальных. И Лора живо представила, как Толстяк Джек продолжает пухнуть, перевалив за четыреста фунтов, пятьсот фунтов, а чудовищные неоновые нагромождения на крыше, становясь все более замысловатыми, непрерывно увеличиваются в размерах до тех пор, пока в один прекрасный день крыша не рухнет под их тяжестью, похоронив под обломками Толстяка Джека.