Кылына заорала… А Даша вспомнила, что уже видела подобное когда-то давно, в тот страшный час, когда Киевица Кылына билась в страшных адских муках, не желая передавать им Троим свою силу…

Ведьма Кылына умирала?

Ее тело тряслось все сильней, руки и ноги выворачивала ужасная судорога. Не выдержав, буфетчик Бобо, хромая, бросился к ней… но в этот момент Кылына выпрямилась пружиной и, издав страшный крик, подобрала подол и побежала прямо на стену, а затем и по ней.

Несколько секунд присутствующие в изумлении смотрели, как неподобающе заголившиеся женские ножки в сапожках и чулках-паутинках бегут по вертикальной стене, нарушая одновременно законы приличия и земного притяжения… Однако секунду спустя подошвы Кылыны оторвались от стены, тело с грохотом повалилось на пол, она пронзительно застонала, забилась и обмякла, лишившись чувств.

— Вот до чего ваш монолог довел бедную женщину! И охота же вам сочинять скандалы! — укорил стриженую бунтарку Сикорский и бросился к бездыханной даме. — Карету скорой помощи… поторопитесь, прошу!

— Пойдем. Быстро! — шепнула Даше Акнир.

Ведьма первая выполнила собственный приказ — Даша догнала ее уже в коридоре.

— Ты что, даже не подойдешь к собственной матери? Не узнаешь, как она? — потрясенно спросила Чуб.

— Нам нужно срочно найти Врубеля, — сказала веда.

— Тебя Врубель уже волнует больше чем мама? Приехали!

— Я жива… значит, и моя мама тоже. Меня не интересуют ее обмороки, о них преотлично позаботится профессор Сикорский. Меня интересует другое: кто только что пытался убить мою мать? — сказала Акнир.

Глава восьмая, повествующая о том, как во Владимирском соборе происходят страшные вещи

Глава восьмая,

повествующая о том, как во Владимирском соборе происходят страшные вещи

В поисках Врубеля «сестры Мерсье» заглянули к себе в меблирашки, надеясь, что Миша поджидает их дома. Еще через пятнадцать минут, невзирая на поздний час, постучались в особняк к Тарновским на Золотоворотской — Миша нередко наведывался к ним в последнее время. Но Врубеля не сыскалось и там — о чем им, без должного уважения, сообщил через закрытые двери грубый лакей.

— Он сказал, Прахов разрешил ему ночевать во Владимирском соборе! — вспомнила Даша. — Сходим туда?

Людей на улицах темного провинциального Киева уже почти не было, где-то лаяли собаки. Византийская семикупольная громада Владимирского собора высилась впереди — как православный Гулливер на фоне множества маленьких частных домишек.