Как ни странно, слова Карла заставили ее брови сдвинуться, но отнюдь не вследствие обиды или скептицизма. Она нахмурила брови, словно вот-вот собиралась расплакаться.
– Или вы больше не видитесь с детьми? – предположил Карл.
– Конечно, вижусь. Они оба учатся в гимназии в Слагельсе. Мы увидимся в ближайшие выходные.
– И все-таки, кажется, вы расстроились? Мы чем-то взволновали вас?
Инга покачала головой.
– Расстроилась? Что вы… Я только подумала, что Франк не мог совершить того, в чем вы его подозреваете. И если вы его найдете, я очень хотела бы с ним увидеться.
Очень!
Они уже стояли на пороге, когда Карл обернулся и совершил последний выстрел. Если это получалось у Коломбо[20], почему бы и ему не попробовать?
– Инга, последний вопрос. У Альберты был мобильный телефон?
Женщина замотала головой:
– Нет. Но у многих девушек были.
– А у Франка?
– Нет, насколько мне известно. Он вообще не был приверженцем материальных ценностей. Скорее наоборот.
– О’кей. И все-таки еще насчет имени. В тот раз, когда мы были у вас на Борнхольме, вы сказали, что Альберта называла при вас другое имя Франка, которое вы не помните. Похожее на библейское. Короткое, как Ной или Иов. Помните свои слова?
– Ну да, конечно.
– Прекрасно. – Мёрк перевел взгляд на Розу. – Итак, какой вывод мы можем сделать, Роза?
– А вот какой: нереально сложно поверить в то, что Инга Дальбю была не в курсе, как называет себя ее возлюбленный. И если она, по каким-то весьма сомнительным причинам, услышала это имя только от Альберты, кажется крайне маловероятным, что оно вылетело у нее из головы. Если хотите знать мое мнение, это имя должно было въесться ей в самую подкорку.
Карл обернулся на Ингу Дальбю. Она казалась прибитой к полу, словно ее взяли с поличным.
– Что скажете, Инга?