Они делились друг с другом своим печальным прошлым и вместе радовались, что наконец-то избавились от постоянной травли и издевок со стороны окружающих и обрели новое, несравнимо более приятное бытие.

Когда Валентина стала рассказывать о своем несчастном житье в Испании, Ширли удивилась, ибо при взгляде на всех окружавших ее успешных на вид людей ей никогда не приходило в голову, что за спиной подавляющего большинства лежал опыт, подобный ее собственному. Прежде она не сомневалась в том, что является единственной персоной, попавшей в Академию, кому ни разу в жизни не улыбнулась удача. И вот теперь Ширли обрела единомышленницу, которая убедила ее в том, что ее история не уникальна в этих стенах.

– Ширли, тут у каждого есть свой скелет в шкафу, который никто не хочет выпускать на свет. Помни об этом и внемли Ату, когда тот в следующий раз скажет, что он «видит тебя». Он знает всю твою подноготную и желает, чтобы ты не потеряла себя.

После такого откровения они сблизились во многих смыслах. Валентина призналась, что после Малены у нее еще не было такой близкой подруги, и Ширли была польщена и тронута.

Естественно, никто не запрещал обсуждать жизнь, текущую за пределами Академии, однако многим это казалось неправильным. Это не относилось к Ширли и Валентине, и они успели обсудить множество общих интересов и склонностей.

– У девушки, выросшей в Севилье, Джордж Клуни способен вызвать столь же жаркие грезы, как у той, что живет в Бирмингеме, – как-то призналась Валентина.

Как и Ширли, Валентине гораздо больше нравился Энрике Иглесиас, нежели его отец; Джулия Робертс вызывала большую симпатию, чем Шерон Стоун; пиво казалось вкуснее, чем вино; а опере она предпочитала мюзиклы.

Они обсуждали сотни вещей, которые любили или ненавидели, и всякий раз радовались тому, насколько схожи могут быть люди по духу, несмотря на культурные различия.

Вообще-то было не принято посещать чужие комнаты, и все же эти две женщины частенько нарушали правило и сидели в комнате у одной из них, болтая о том, о сем.

В один из таких вечеров Валентина заметила на подоконнике у Ширли ремень и выслушала подробный правдивый рассказ о том, во что вылилось для Ширли обнаружение этого предмета.

Валентина слушала с большим вниманием. Очевидно, она слышала эту историю впервые. И когда Ширли завершила повествование и пожала плечами, словно извиняясь за безумные мысли, пришедшие ей в голову, ее подруга отвернулась и долго сидела молча, глядя в окно.

Ширли решила, что повела себя как идиотка, затронув недозволенную тему. Что сама разрушила дружеское доверительное отношение, проявленное к ней Валентиной, и теперь ничего нельзя исправить.