– В том числе и на женщин?

Сёрен тяжко вздохнул. Очевидно, он считал, что выразительный вздох будет красноречивее ответа.

– Не подскажете, он имел отношения с кем-то из женщин из вашего лагеря?

– Отношения?! – Сёрен фыркнул. – Да он трахался со всеми подряд, какие тут могут быть отношения… Как-то вот так.

– Вы помните их имена?

Глаза Сёрена прикрылись. Было непонятно, задумался он или проник в царство туманных снов.

– Их имена и выеденного яйца не стоят, – прогнусавил мужичок и окончательно удалился в параллельную вселенную.

* * *

– Простите, что так вышло, – с этими словами Буэ протянул своим гостям на прощание две пластиковые бутылки без этикеток, наполненные коричнево-золотой жидкостью. – Но вообще-то, это была одна из немногих бесед, когда Сёрен адекватно ответил хотя бы на несколько вопросов. У него серьезное поражение мозга. Мы уже обсуждали, виноваты ли тут одни лишь косяки, или он пристрастился к чему-то посерьезнее. Постепенно мы склонились к последнему. Он просто-напросто погубил бо́льшую часть своих мозговых клеток.

Карл кивнул. Почему-то слова о погубленных мозговых клетках напомнили ему о Сэмми и Ронни. Похороны как раз были назначены на следующий день; ему предстояла долгая дорога к родителям в Вендсюссель и визит к профессору, лекции которого прослушал Франк на заре времен.

– Я по-прежнему приглашаю вас к участию в радиопрограмме, если вдруг пожелаете, – напомнил «воин». – Возможно, выйдет какой-то толк. Мне даже интересно, найдется ли на свете хоть один человек, который знает ответ на интересующий вас вопрос.

Глава 34

Глава 34

Суббота, 10 мая 2014 года

В первом ряду сидели две рыдающие женщины. Но ни одна из них не являлась ни женой Ронни, ибо ее тут вообще не было, ни сестрой, ни, если уж на то пошло, девушкой, проживавшей по соседству и всю свою жизнь, по странной прихоти, мечтавшей с ним воссоединиться. Нет, это были две какие-то посторонние женщины, которые через равные промежутки времени бросали взгляд на гроб и столь же регулярно и механически выуживали из карманов носовые платки и вытирали глаза.

– Кто они вообще такие? – Карл задавал этот вопрос людям, сидевшим сзади, спереди и сбоку от него, но никто из них так и не смог ответить. Зато сразу бросалось в глаза, что в церкви, кроме них, никто не плачет, даже во время пения псалмов или нескольких странно созвучных общему настроению сентиментальных высказываний о времени, когда покойный был еще жив, озвученных священником по воле, высказанной Ронни в своем завещании.

– Это плакальщицы, – шепнул Ассад. – Я сам у них спросил. Меня разобрало любопытство – все-таки они в первом ряду сидят.