Дубровская приобрела пять веников и положила их на заднее сиденье, опасаясь клещей. Мужичок был доволен, поскольку покупательница с ним не торговалась и выложила за дешевый товар вполне приличную цену.

Но у девушки был вполне определенный расчет.

– Какая интересная задумка! – похвалила она, показывая на чучело в куртке.

– Рекламный ход, – порадовался мужик. – Это наш кормилец – Степан. Мой батька его сделал, взяв за основу туловище и голову старого манекена из магазина. Мы его утяжелили, насыпав песок внутрь. В ногах у него металлические прутья, типа кости скелета, и мешки с песком для веса и устойчивости. Сначала он у нас возле калитки стоял, пугая непрошеных гостей. Но потом мы его для торговли приспособили. А что? Веники, овощи с огорода, опять же пирожки – влет расходятся! И все благодаря Степану!

– Очень натурально сработано, – произнесла Дубровская, вглядываясь в безжизненное лицо манекена.

– На то и был расчет! – продолжал хвастаться мужик. – Водители – народ избалованный и боязливый. Завидев картонку с надписью «Пирожки, беляши», уже давно никто не останавливается. Здесь – совсем другое дело! Подъезжают ради любопытства. А раз остановились, как уж тут не купить себе какую-нибудь безделицу? Кто-то даже фотографируется рядом с ним, опять же за плату. А что? И людям удовольствие. И нам прибавка!

– А вы не боитесь конкурентов? Наверняка уже кто-нибудь покушался на вашего кормильца? – спросила Дубровская, чувствуя сильное волнение.

– А я в кустах сижу, наблюдаю, чтобы его кто-нибудь не спер или не покалечил ради глупости. Был, правда, один случай зимой, когда какая-то раззява Степана моего едва не раздавила. Сам-то я в это время ненадолго отлучился. Прибегаю, и вот оно! Степан – на обочине, а водителя нет! Насилу мы его тогда починили. В божеский вид привели и опять на место поставили. Мечтаю я для него форму гаишника справить да полосатый жезл в руки вложить. Тогда мало кто не остановится, если его завидит…

Дубровская содрогнулась, представив себе, что почувствовала бы Евгения, увидев распростертое на дороге тело человека в милицейской форме.

Она наскоро распрощалась с предприимчивым мужичком и пожалела, что у нее нет с собой фотоаппарата. Возвращаясь по темной лесной дороге в город, она думала о том, что у Евгении Швец в свое время не хватило мужества взглянуть в лицо своему страху. Ведь тогда все закончилось бы для нее, даже не начавшись. Но она проявила непростительную, если не сказать преступную трусость. Ведь она думала, что на обочине лежит живой человек! Но, как бы то ни было, она уже с лихвой расплатилась за свое малодушие. Дубровская знала, что семья Швец пережила не лучшие времена, собирая разбитое буквально по частям. Легче всего, как ни странно, пришлось Василисе. Девочка мигом вычеркнула из памяти веселую тетю, заявив по-детски безапелляционно, что ее совсем не устраивало то, что Машенька все время лезла к ее отцу с поцелуями. В последнее время она совсем забросила ребенка и ее сказки стали неинтересными.