Как скрежет лапок по стеклу. Будто маленькие зверьки коготками скребутся в окно. Это так отвлекает. Он вообще не понимал, зачем повторять сложные фразы на непонятном, чужом, давно умершем языке. Как он сможет их использовать, когда сам не знает смысла того, что произносит? Да и взгляд со скучных строк все соскальзывает на древнюю гравюру. На это устрашающее, тонко выписанное изображение в окружении знаков. Вот знаки и символы он любил. Их смысл был ему легкодоступен. И даже азарт какой-то чувствовался, когда он их разгадывал. Нарисуешь четким быстрым движением один из них, и не надо произносить до бесконечности какую-то лабуду, добиваясь четкости звучания, правильности интонации и прочего.
Учитель, хоть и неоригинально так называть наставника, стоит у окна, смотрит куда-то вдаль, где у горизонта видны горы, вглядывается во что-то, скрытое за этой мерзкой пылью, шуршащей о стекло. Он объясняет, уже не в первый раз, устало, но терпеливо, что, когда ученик выучит эти строки, он поймет их смысл. Слова со страницы перетекут плавным потоком латинской музыкальной речи в его сердце, где и останутся навечно, готовые по первому сигналу слететь с губ, защищая и убивая…
Учитель, хоть и неоригинально так называть наставника, стоит у окна, смотрит куда-то вдаль, где у горизонта видны горы, вглядывается во что-то, скрытое за этой мерзкой пылью, шуршащей о стекло. Он объясняет, уже не в первый раз, устало, но терпеливо, что, когда ученик выучит эти строки, он поймет их смысл. Слова со страницы перетекут плавным потоком латинской музыкальной речи в его сердце, где и останутся навечно, готовые по первому сигналу слететь с губ, защищая и убивая…
Он встряхнул головой. Как давно он не вспоминал этого. С чего бы вдруг?
Поднял взгляд на Елену. Как раз вовремя. Она поправляла очки. Здорово! А ведь он даже и не обратил внимания, что до этого она была без очков. Расслабился. И получил… Он чуть улыбнулся. Сам виноват. Не следует обманывать женщин. Тогда они не будут лезть тебе в душу. То ли еще будет…
Он подошел к ним, кивнул Елене, вовремя поднес зажигалку к ее сигарете, простым, чуть резковатым движением, а не как вчера, с преувеличенной галантностью. Она прикурила, молча кивнула. Он протянул руку Алеку.
— Влад, кажется? — злорадно усмехаясь, уточнил тот. — Не Цепеш, случаем?
— Я не столь кровожаден, — иронично ответил Влад. — Олег, как я помню? Не Вещий, нет?
— Я не настолько проницателен, — в тон отозвался Алек.
— Но почему? — не согласился Влад уже более серьезно. — Вчера ты меня почти раскусил.