– Я приеду сюда в июне. – Вероника бросила взгляд в окно, где желтели яблони. – Если хочешь, приезжай и ты.

– Меня не приглашали, – с некоторой растерянностью сказал Лелик.

– Меня тоже.

Она улыбнулась ему так, как будто это сходство – сходство неприглашенных – ее обрадовало.

«Я приеду в июне, – мысленно повторила Вероника, – когда все изменится. Мой бывший муж позвонит мне. Я сниму трубку. Он начнет говорить, что я шлюха, а я буду слушать его и смеяться. Мне нужно состариться и стать равнодушной. Я чувствую зернышко смеха где-то глубоко внутри. Пусть созреет. Когда я сумею рассмеяться, я вернусь сюда».

– В июне так в июне, – сказал по-прежнему ничего не понимающий Лелик.

Вероника молча кивнула ему и вышла, не прощаясь.

«Вот что это сейчас было? – спросил он себя. – Идиот. Надо было хватать ее и целовать. Подумаешь, троюродная сестра! Это вообще не родство! Кретин. Мямля. Восемь месяцев! Чушь, бред!»

А сам уже прикидывал, сможет ли взять две недели в июне, нет, лучше три, и пусть только попробует не приехать.

Через две комнаты от него Юрий подошел к окну, посмотрел на облетающие яблони и внезапно подумал, что боксер тоже отличная порода, особенно если брать из приличного питомника, чтобы психика не испорчена и здоровье не подкачало и чтобы был рыжий, ярко-рыжий, как вон те бархатцы вдоль забора, которые почему-то до сих пор стоят прямо и вызывающе рыжеют своими распушенными помпонами, хотя давно должны были отцвести.

3

3

Едва Яна открыла дверь квартиры, до нее донесся запах свежей выпечки. Соседка не только ухаживала за цветами, но и купила к ее приезду рогаликов в местной булочной. Яна когда-то вылечила ее карликового шпица, и с тех пор старушка считала себя ее вечной должницей.

«А Вениамин удивлялся, что Юра так никогда и не простил его за бульдога».

Она сбросила куртку, крикнула:

– Я вернулась!

Тишина. Яна в обуви прошла по квартире, обеспокоенно заглянула в ванную.

– Эй! Ты где?

Из кухни, сонно щурясь, вышел большой черный кот с круглой совиной головой.

– Дымчик! – облегченно сказала Яна.