– Точно. Не то чтобы его трудно превзойти, но все же.

Пауза, выразительная, но не тягостная. Звон в ушах Джулии стихает. Над головой носятся летучие мыши, где-то в отдалении – наверное, в роще – ухает сова.

Финн ложится на траву, натянув на голову капюшон, – не хочет, чтобы в шевелюре застряло птичье дерьмо.

– Говорят, в парке бродят призраки, – начинает он.

Но Джулия не намерена испуганно прижиматься к нему.

– Да что ты? Мамочке своей расскажи.

– Серьезно, – усмехается он. – Неужели никогда не слышала?

– Слышала, конечно. Призрак монашки. Ты меня за этим позвал? Чтобы я охраняла тебя, пока будешь бухать?

– Я ее до судорог боялся раньше. Старшие нас запугали как следует, еще в первый год.

– Нас тоже. Садистки и сволочи.

Финн опять предлагает бутылку.

– Они приходили к нам в спальню перед отбоем и рассказывали страшилки. Типа если напугать как следует, кто-нибудь из малявок побоится ночью встать в сортир и обязательно напрудит в постель.

– И ты?..

– Нет! – Но смеется. – Хотя многие да, верно.

– Да ты что? И что они вам рассказывали? Что она преследует мальчиков с садовыми ножницами в руках?

– He-а. Говорили, она… – Финн испытующе смотрит на Джулию. – Ну, по их версии, она была типа шлюха.

Прозвучало подчеркнуто выразительно.

Джулия уточняет:

– Хочешь проверить, насколько меня шокирует слово “шлюха”?

Финн изумленно вскидывает брови и, кажется, шокирован сам. Она с усмешкой наблюдает за его реакцией.