– Вы слышали? – прошептал он.

– Нет, – ответил завхоз, – но если ты и слышал что-то, то это крысы.

Но в это Леноксу не верилось. Это был не шорох, а скорее скрип. Так скрипят ботинки.

– Вот напасть, – вздохнул завхоз, – и никак не избавишься от них.

Наконец лампы загорелись как следует. В подвале было пусто, лишь посредине стоял рабочий стол на колесиках, а рядом – накрытый брезентом «вольво» Банко. В противоположной стене виднелось пять дверей.

– Если хочешь избавиться от крыс, – сказал Сейтон, снимая пистолет с предохранителя, – спроси меня как. Олафсон, начинаем слева.

Ленокс наблюдал, как лысый полицейский с поразительным проворством двинулся к двери. По пятам за ним шагал Олафсон. Словно в хорошо отрепетированном танце они по очереди открывали двери и осматривали помещения: Сейтон распахивал дверь, Олафсон, подняв пистолет, заходил внутрь и тут же опускался на колено, а Сейтон проходил мимо, в помещение. Ленокс начал терять терпение. Дозы ему явно не хватало. Ну наконец-то, последняя дверь. Сейтон дернул за ручку.

– Заперто! – крикнул он.

– Да, проявочная всегда запирается, – подтвердил завхоз, – потому что фотографии считаются доказательством. Но ключей от проявочной у Дуффа не было. По крайней мере, я их ему не давал.

– Значит, на этом все, – сказал Ленокс.

Сейтон с Олафсоном опустили пистолеты и быстро вернулись ко входу. Завхоз распахнул перед ними дверь.

Ну наконец-то.

Сейтон протянул завхозу руку:

– Ключ.

– Что-что?

– От проявочной.

Завхоз взглянул на Ленокса. Тот вздохнул, но кивнул, и завхоз отцепил от связки ключ и отдал его Сейтону.

– Чего это он делает? – спросил завхоз, глядя, как Сейтон с Олафсоном прошли мимо «вольво» и двинулись назад, к проявочной.

– Работает, – огрызнулся Ленокс.

– Нет, я про нос. Он как будто вынюхивает что-то, прямо как животное!