Дуфф прислушивался к шороху удаляющихся крысиных лапок. Потом он разжал впившиеся в руль пальцы и понял, что сердце его перестало бешено колотиться и теперь просто билось как обычно. Когда Сейтон со своими спутниками явился в гараж, сердце у Дуффа застучало так громко, что он даже испугался, как бы этот стук его не выдал. Он взглянул на часы. Еще пять часов до рассвета. Он попытался подвинуться, но брюки прилипли к сиденью. Кровь Банко удерживала его здесь. Но он должен убраться отсюда. Прочь.

Вот только куда? И как?

Приехав в город, Дуфф думал, что здесь, в толпе, намного проще затеряться, чем на шоссе, автобанах и проселочных дорогах. Поэтому он оставил машину неподалеку от «Обелиска», а сам зашел в казино, зная, что кроме «Инвернесса» это единственное место, которое не закрывается на ночь. Переночевать в одном из номеров он, естественно, не мог: первое, что Макбет сделает, – это прикажет прочесать все городские отели и ночлежки. Он предпочел сесть возле игрового автомата, медленно кормить его монетками, позволяя автомату себя грабить. Дуфф смотрел на экран, размышляя – нет, пытаясь размышлять, – как ему ускользнуть от преследования. Сердечко. Кинжал. Корона. Трех одинаковых картинок на экране он так и не дождался. Спустя несколько часов он спустился в бар и взял пива в надежде, что это хоть немного приведет в порядок его мысли. Прямо над головой бармена висел телевизор с выключенным звуком. Сперва по телевизору шла прямая трансляция пресс-конференции в Главном управлении, а потом на экране появилось вдруг знакомое лицо с белым шрамом. Его собственная фотография, а внизу надпись: «РАЗЫСКИВАЕТСЯ». Из «Обелиска» Дуфф выскочил, подняв воротник пальто и низко наклонив голову. От холодного ночного воздуха в голове наконец прояснилось, и он решил, что на ночь лучше всего будет спрятаться в гараже, их старом любовном гнездышке.

На него надвигалась пятница, рабочий день, и ему нужно выбраться отсюда, пока люди не заспешили на работу мимо газетных киосков, со стоек которых на них будет смотреть его лицо.

Дуфф засунул руку в карман куртки, и его пальцы наткнулись на гладкий бумажный сверток. Он вытащил его из кармана, и ему представилось лицо Эвана, который получил такой долгожданный подарок. Дуфф услышал собственный всхлип. Стоп. Нельзя. Он обещал себе не думать о них сейчас! Скорбь – роскошь, которую он позволит себе, если спасется.

Он зажег свет в салоне машины, сорвал бумагу, вытащил накладную бороду, открыл тюбик с прозрачным клеем и намазал им вокруг рта, подбородок и внутреннюю часть бороды. Глядясь в карманное зеркальце, Дуфф наклеил бороду и натянул на голову вязаную шапочку, прикрывавшую верхнюю часть шрама. Потом он надел очки. Под их несуразно широкой оправой скрылась нижняя часть шрама, обезображивающая щеку и нос. Дуфф заметил, что чуть испачкал щеку над бородой клеем, и принялся шарить по карманам в поисках салфетки или носового платка. Тщетно. Он открыл бардачок, отыскал там записную книжку и потянул за первую страницу. Но остановился. На бумаге отпечатались буквы. На листочке, который располагался поверх этого, кто-то совсем недавно что-то написал. Впрочем, какая разница? Дуфф вырвал листок и, вытерев клей со щеки, сложил листок и убрал его в карман. Записную кижку он убрал обратно в бардачок.