– Ты ошибся, Ленокс. Я всегда даю своим подчиненным два шанса. И этот мой принцип тебя спасет. Как, впрочем, и Ангуса.

– Рад слышать.

– Великодушие – вот во что я верю. И если бы Ангус пожалел о содеянном и отказался от встречи с журналистом, то я спустил бы все ему с рук. Забыл бы обо всем. К сожалению, лейтенант Ангус поступил иначе. Он согласился встретиться с репортером во второй раз. А я… я уже подставил вторую щеку. Я подставил бы и третью, но третьей у меня нет. – Макбет встал и подошел к окну. – Пора вспомнить про второй шанс, Ленокс. Журналист в курсе, что на эту встречу явитесь вы с Сейтоном. Встреча состоится сегодня вечером на фабрике «Эстекс», и Ангус думает, что вместе с репортером придет фотограф, чтобы сделать снимки печи, в которой якобы сожгли тело младенца. Там ты лично накажешь предателя.

– Накажу?

– Наказание придумаешь и осуществишь по своему усмотрению. Я требую лишь одного – чтобы за наказанием последовала смерть. – Макбет повернулся к Леноксу, и тот затаил дыхание. – А потом Сейтон поможет тебе избавиться от тела.

– Но…

– Наверняка существует и третий шанс. На небесах. Кстати, как дома дела?

Ленокс открыл рот и издал какой-то сдавленный звук.

– Вот и отлично, – сказал Макбет. – Сейтон зайдет за тобой в шесть. Конечно, все зависит от наказания, но я надеюсь, что вы управитесь за полтора часа, поэтому позвони своей очаровательной жене и предупреди, что к ужину немного опоздаешь. Мне тут сообщили, что, судя по продуктам, которые она купила, на ужин у вас сегодня кровяной пудинг.

Макбет вышел и тихо прикрыл за собой дверь. Ленокс закрыл ладонями лицо. Бесхребетный. Существо, в теле у которого нет ни единой кости.

Доза. Ему нужна доза.

Макбет шагал по коридору, выстукивая каблуками по полу и стараясь заглушить в себе голос, требующий дозу пауэра. Или зелья. Или чего-то наподобие. Он продержался уже неделю. Сначала ему станет хуже, но потом дело пойдет на поправку. Когда-то это уже удалось ему, значит, должно опять получиться. Вот только этот проклятый пот, он воняет, воняет недовольством, страхом и болью. Но это пройдет. Все пройдет. Должно пройти. Он вошел в приемную.

– Комиссар…

– Никаких звонков, никаких встреч, Присцилла.

– Но…

– Не сейчас. Пусть подождут.

– К вам пришли.

Макбет остановился.

– Ты впустила кого-то? – он показал на дверь кабинета.