– Она настаивала, – Присцилла совсем перепугалась, – это ваша жена.

– Что?! – вырвалось у него.

Макбет застегнул нижнюю пуговицу на пиджаке и вошел в кабинет. Леди стояла возле письменного стола и рассматривала картину на стене.

– Любимый, эта картина здесь совершенно не смотрится.

Он недоверчиво смотрел на Леди, одетую в простой, но элегантный костюм и шубку. Она явно побывала у парикмахера и казалась отдохнувшей и полной сил. Макбет медленно подошел к ней:

– Ты… Как ты, любимая?

– Превосходно! – ответила она. – Эта картина – пропаганда, это я понимаю, но в чем суть?

Макбет был не в силах отвести от нее глаза. Куда подевалась вчерашняя потерявшая рассудок бедняжка? От нее не осталось и следа.

– Дорогой?

Макбет посмотрел на картину, на нарочито грубые лица рабочих.

– Она тут и прежде висела, надо мне и правда убрать ее. Как же я рад, что тебе лучше! Ты приняла… новое лекарство?

Она покачала головой:

– Никаких лекарств. Отныне я вообще обойдусь без лекарств.

– Потому что они закончились?

Она улыбнулась:

– Там ничего не осталось, это верно. Ты тоже завязал. – Она уселась на его стул. – Он какой-то тесноватый, не находишь?

– Может, ты и права. – Макбет опустился на стул для посетителей. Возможно, ее безумие было лишь лабиринтом, из которого ей удалось найти выход?

– Хорошо, что тебе тоже так кажется. Сегодня утром Джек рассказал мне о плане, который вы с ним придумали. Ну, о выборах бургомистра.

– А, да. И что скажешь?

Она надула губы и кивнула: