– Не знаю… представь себе, что на самом деле он что-то произносит… даже если этого не слышно, – ответил Йона и улыбнулся своему собственному ответу.

– Это я точно могу попробовать.

– Разве не достаточно просто увеличивать громкость до тех пор, пока мы не поймем, есть там что-то в тишине или нет?

– Если подтянуть громкость и интенсивность звука в сотни раз, у нас полопаются барабанные перепонки от стука шагов по беговой дорожке.

– Тогда убери шаги.

Юхан, пожав плечами, закольцевал отрезок записи, растянул время, после чего расслоил звук на тридцать разных кривых, по герцам и децибелам. Надув щеки, отметил и удалил некоторые кривые.

Каждая удаленная кривая появилась на меньшем экране.

Коринн с Поллоком встали. Какое-то время они мерзли на балконе, глядя на крышу и церковь Филадельфиачюркан.

Йона так и сидел, наблюдая за неторопливой работой.

Через тридцать пять минут Юхан откинулся на спинку стула, несколько раз прогнал очищенную запись на разных скоростях, удалил еще три кривые и запустил результат.

Теперь звук был такой, словно по цементному полу волокут тяжелый камень.

– Юрек Вальтер вздохнул, – констатировал Юхан и остановил запись.

– Разве эти вершины не должны совпадать? – спросил Йона, указывая на три удаленные кривые на маленьком экране.

– Нет, это просто эхо, которое я удалил. – Юхан вдруг задумался. – А почему бы не попробовать удалить все, кроме эха.

– Он мог отвернуться к стене, – быстро сказал Йона.

Юхан вернул назад кривые эха, увеличил громкость и интенсивность звука в триста раз и снова запустил запись. Теперь, повторенный на аутентичной скорости, волочащийся звук звучал как прерывистый выдох.

– Разве там ничего нет? – Йона сосредоточился.

– Очень может быть, – прошептал Юхан.

– А я ничего не слышу, – сказала Коринн.

– Оно звучит не дольше вздоха, – признался Юхан. – Но больше мы ничего не можем сделать, потому что на этом уровне продольные звуковые волны смешиваются с поперечными… и потому что у них разные скорости, так что они просто поглотят друг друга…