– Я никогда не прощу себе, если не сделаю этого, – прошептал доктор, осторожно поднимая исхудавшую ручонку ребенка. – Это надо было сделать давно.

Макс почувствовал легкий укол. За раздирающей тело болью он был почти незаметен.

После этого доктор быстро собрал свои вещи. Но прежде чем уйти, он положил ладонь на лоб мальчика и сказал:

– Это должно спасти тебе жизнь. Я верю в великую силу медицины.

Через несколько минут Максу показалось, что его жилы наполняются какой-то волшебной жидкостью. По всему его телу, гася боль, начало разливаться тепло. И наконец он уснул. В первый раз за несколько дней.

Когда жар прекратился, родители возвестили об очередном чуде. Но когда выяснилось, что их сын навсегда останется калекой, они пали духом и, усадив сына в инвалидное кресло, покатили его в церковь за советом.

– Ваш сын выжил лишь Божьей милостью, – сказал им священник.

Макс молча слушал слова патера.

– Но он же не может ходить! – рыдала фрау Колер.

– Да, – печально кивнул священнослужитель. – Думаю, что Господь наказал его за недостаток веры.

* * *

– Мистер Колер! – Это был швейцарский гвардеец, который заходил в кабинет папы. – Камерарий сказал, что согласен дать вам аудиенцию.

Колер пробурчал что-то невнятное и покатил по залу.

– Ваш визит вызвал у него удивление, – продолжал швейцарец.

– Не сомневаюсь, – ответил Колер, не прекращая движения. – Но я хотел бы встретиться с ним тет-а-тет.

– Это невозможно. Никто…

– Лейтенант! – пролаял Рошер. – Встреча произойдет так, как того желает мистер Колер.

Швейцарец, казалось, не поверил своим ушам.

Однако у самых дверей кабинета Рошер разрешил своим швейцарцам провести стандартную процедуру досмотра. Но в кресло Колера было вмонтировано такое количество разнообразной электроники, что их ручные детекторы оказались абсолютно бесполезными. Швейцарцы обыскали и директора, но, поскольку перед ними был калека, сделали это довольно небрежно. Револьвера, скрытого под сиденьем инвалидного кресла Они не обнаружили. Не нашли они и еще одного предмета… той вещи, которая должна была поставить финальную точку в событиях этого затянувшегося вечера.

Когда Колер вкатился в кабинет, он увидел, что камерарий стоит в одиночестве на коленях перед угасающим камином. При появлении посетителя клирик даже не открыл глаза.