– Мы нашли ее у вас в кармане, – повторила сестра. – Но думаю, что вам понадобится новый прибор. – Она открыла крышку двухдюймового экрана и продолжила: – Экран треснул, но зато звук еще есть. Правда, едва слышно. – Поднеся аппарат к уху, девушка сказала: – Постоянно повторяется одно и то же. Похоже, что спорят двое мужчин.

С этими словами она передала камеру Лэнгдону.

Заинтригованный, Лэнгдон взял аппарат и поднес его к уху. Голоса звучали несколько металлически, но вполне внятно. Один из говоривших был ближе к камере, другой находился чуть поодаль. Лэнгдон без труда узнал обоих собеседников.

Сидя в халате на хирургическом столе, ученый со все возрастающим изумлением вслушивался в беседу. Конец разговора оказался настолько шокирующим, что Лэнгдон возблагодарил судьбу за то, что не имел возможности его увидеть.

О Боже!

Когда запись пошла сначала, Лэнгдон отнял аппарат от уха и погрузился в раздумье. Антивещество… Вертолет…

Но это же означает, что…

У него снова началась тошнота. Движимый яростью, он в полной растерянности соскочил со стола и замер на дрожащих ногах.

– Мистер Лэнгдон! – попытался остановить его врач.

– Мне нужна какая-нибудь одежда, – заявил американец, почувствовав прохладное дуновение; его одеяние оставляло спину неприкрытой.

– Но вам необходим покой.

– Я выписываюсь. Немедленно. И мне нужна одежда.

– Но, сэр, вы…

– Немедленно!

Медики обменялись недоуменными взглядами, а доктор Жакобус сказал:

– У нас здесь нет одежды. Возможно, утром кто-нибудь из ваших друзей…

Лэнгдон, чтобы успокоиться, сделал глубокий вдох и, глядя в глаза эскулапа, медленно произнес:

– Доктор Жакобус, я должен немедленно уйти, и мне необходима одежда. Я спешу в Ватикан. Согласитесь, доктор, что вряд ли кто-нибудь появлялся в этом священном месте с голой задницей за все две тысячи лет его существования. Мне не хочется ломать эту традицию. Я ясно выразился?

– Дайте этому человеку какую-нибудь одежду, – нервно сглотнув слюну, распорядился доктор Жакобус.

* * *