Когда Лэнгдон, хромая на обе ноги, выходил из дверей больницы, он казался себе бойскаутом-переростком. На нем был голубой комбинезон фельдшера «скорой помощи» с застежкой-молнией от шеи до промежности. Комбинезон украшали многочисленные цветные нашивки, которые, видимо, говорили о высокой квалификации владельца одежды.

На сопровождавшей его весьма массивного телосложения женщине был точно такой же наряд. Доктор заверил Лэнгдона, что дама доставит его в Ватикан за рекордно короткое время.

– Molto traffico[94], – сказал американец, вспомнив, что все улицы вокруг Ватикана забиты людьми и машинами.

Это предупреждение, видимо, нисколько не обеспокоило даму. Гордо ткнув пальцем в одну из своих нашивок, она заявила:

– Sono conducente di ambulanza.

– Ambulanza?[95]

Он понял, что теперь ему, видимо, предстоит поездка в карете «скорой помощи».

Женщина провела его за угол дома. Там, на сооруженной над рекой бетонной площадке, стояло их транспортное средство. Увидев его, Лэнгдон замер. Это был видавший виды армейский медицинский вертолет. На фюзеляже было выведено:

«Aero – ambulanza».

Лэнгдон опустил голову.

– Мы летим в Ватикан. Очень быстро, – улыбнулась женщина.

Глава 126

Глава 126

Кипящие энтузиазмом и энергией кардиналы устремились назад в Сикстинскую капеллу. В отличие от всех остальных членов коллегии Мортати ощущал все возрастающую растерянность. У него даже появилась мысль бросить все и оставить конклав. Кардинал верил в древние чудеса из Священного Писания, но то, чему он был свидетелем сегодня, не умещалось в его сознании. Казалось бы, после семидесяти девяти лет, прожитых в преданности вере, эти события должны были привести его в религиозный экстаз… а он вместо этого начинал испытывать сильное душевное беспокойство. Во всех этих чудесах что-то было не так.

– Синьор Мортати! – выкрикнул на бегу швейцарский гвардеец. – Мы, как вы просили, поднялись на крышу. Камерарий… во плоти! Он обычный человек, а не дух! Синьор Вентреска такой, каким мы его знали!

– Он говорил с вами?

– Камерарий стоял на коленях в немой молитве. Мы побоялись его беспокоить.

Мортати не знал, как поступить.

– Скажите ему… скажите, что кардиналы томятся в ожидании.

– Синьор, поскольку он – человек… – неуверенно произнес гвардеец.