Темнота сжимается где-то в центре моей диафрагмы, две протянутые руки, пробираясь сквозь светлую, сверкающую пелену, определяют, что здесь, вот здесь должна быть жизнь.

Я чувствовала это еще тогда.

Как растет во мне вся моя боль и мука, а это значит, что растет человек.

Я ползу по мокрой земле.

Ветви обвиваются, древесные стволы словно смеются надо мной, хвоя, листва, мох пожирают меня.

Я сворачиваюсь в комок. Но потом поднимаюсь.

Встаю.

Распрямляю спину.

56

56

Тринадцатое февраля, понедельник, вечер.

Четырнадцатое февраля, вторник

— Пожмем друг другу руки?

Маркус протягивает ладонь, и Малин берет ее. У него крепкое, решительное рукопожатие, «с душой», хотя и не до боли.

«Отработанное», — думает Малин и представляет себе, как мужчина в белом халате учит того, из которого должен получиться идеальный сын, пожимать руку.

— Добро пожаловать.

— Приятно быть вашим гостем.