Впереди «Тиннис». Это подойдет.

Позвонить маме?

Нет.

Фургон проезжает мимо, не останавливается, а человек в кепке за рулем смотрит прямо вперед.

Скорее всего, мне показалось. В Линчёпинге наверняка найдется не меньше сотни белых фургонов.

В парке совершенно пусто. Туве едет обратно к воротам у отеля.

Никакого фургона не видно.

Теперь она направляется прямой дорогой к Маркусу, решительная и целеустремленная, как мама. «Как мама», — думает она.

57

57

Зак сидит в тени под невыносимо желтым зонтиком в кафе при бассейне «Тиннис». Только что он снял полиэтиленовую пленку с бутерброда. Малин хотела поплавать во время обеденного перерыва, и он поначалу протестовал — что, у них нет дел поважнее? Но она настаивала. Сказала, что не в состоянии тренироваться в зале по такой жаре. Рвалась сюда, а Малин умеет иногда проявлять почти маниакальную настойчивость: вроде бы сдержанно, но с невероятным упрямством добиваться своего. Он привык прислушиваться к ней, когда она в таком настроении, знает, что она ищет смысл и связи, которые помогают продвигаться вперед.

Солнцу есть где разгуляться — на ясном голубом небе ни облачка.

Деревья притаились по другую сторону от искусственной купальни, а само здание стоит пустое и темное. Бассейны под крышей закрыты на очистку.

Сам он купаться не захотел. Слишком много народу. В обеденный перерыв — просто толпа.

Вода не кажется чистой, сколько ни добавляй хлорки. Входя в бассейн, они столкнулись в дверях с женщиной — та была в белом платье и несла в одной руке черную сумку, а в другой — контейнер для пробирок. Наверное, она как-то связана с обслуживанием бассейна.

«Но это погоды не делает, — думает Зак, откусывая от бутерброда. — Даже если у них тут всемирные эксперты по чистоте, меня все равно не тянет здесь купаться».

А вот Малин все равно.

Она стоит на тумбе в красном купальнике, готовясь прыгнуть в воду.