Малин проходит несколько шагов по улице, заглядывает в окна картинной галереи, смотрит на произведения Мадлен Пик и Лассе Оберга. Она ничего не понимает в искусстве, но от того, что вывешено в галерее возле церкви Святого Лаврентия, ее начинает мутить.

Вера Фолькман. Насколько она изуродована? Дефектный, испорченный товар. Подлежит возврату.

Гудок. Это Зак.

Несколько минут спустя Малин уже сидит в прохладном салоне машины. Облегченно вздыхает. Он не замечает белого фургона, припаркованного чуть в стороне на Огатан.

Туве потягивается в кровати. Мамина кровать, в ней по-прежнему иногда так уютно поспать.

Сегодня она встретится с Маркусом, скажет все как есть — что любовь прошла, что она по-прежнему хорошо к нему относится, но не в этом смысле, что они могут оставаться друзьями.

Хотя этого он, скорее всего, не захочет.

Она садится в кровати.

Даже по тому свету, который просачивается в комнату через опущенные жалюзи, она догадывается, что сегодняшний день будет самым жарким с тех пор, как она вернулась с Бали.

Они звонят в квартиру Веры Фолькман на Стюрегатан. Она живет на втором этаже, но никто не открывает, снаружи квартира производит впечатление заброшенной.

— Детка пошла прогуляться, — усмехается Зак. — Проклятье, какое пекло! Все жарче и жарче с каждой секундой.

Чем дольше они стоят перед квартирой, тем более навязчивым делается запах, доносящийся изнутри.

— Пахнет испражнениями животных, — говорит Зак.

— Может, она держит кошек?

— Во всяком случае, воняет знатно.

— Наверное, уехала обратно в Австралию, — бормочет Малин, поворачивается и начинает спускаться по лестнице. — А животных оставила в квартире.

— Там, наверное, прохладнее, чем здесь. Даже в Элис-Спрингс.

— Это самое жаркое место в мире, как говорят.